Искатель 19 - Сергей Шиленко

Прижимаясь ко мне со спины, Мэриголд заметно побледнела.

— Я… я его старшая горничная, отец, — запинаясь, ответила она, и в её голосе впервые прорезался страх. — Так слуги называют своих нанимателей.

Ярость на лице гнома внезапно угасла, сменившись ядовитым ледяным презрением.

— Горничная? — Малин скривил губы. — Он платит тебе деньги и трахает, по-моему, совершенно ясно, кем ты для него являешься на самом деле. Шлюхой!

Кровь ударила мне в голову, гнев затмил разум пульсирующей пеленой.

— Закрой свой грязный рот! — прорычал я, сжимая кулаки так, что хрустнули костяшки. — Выбирай слова, когда говоришь с матерью моего сына!

Малин даже не удостоил меня взглядом, лишь небрежно, почти лениво, дёрнул пальцами.

В ту же секунду мир взорвался.

Меня с силой швырнуло через всю комнату, словно кто-то ударил тараном, система взвыла. Перед самым нападением сработало Охотничье чутьё, предупреждая о смертельной опасности, но я физически не успел среагировать. И самое паршивое — удар нанёс не Марлон. Эльф всё также неподвижно стоял у стены, а я вообще не почувствовал ещё чьего-либо присутствия.

С грохотом впечатавшись в стену, рухнул на пол. Меня спасли только прокачанная ловкость и пассивный навык Стремительный, позволившие сгруппироваться в полёте и избежать переломов, но челюсть горела адской болью от невидимого удара. В голове гудело, перед глазами плясали тёмные пятна. Когда попытался вскочить на ноги, чтобы встретить следующую атаку, мышцы отказались служить, и я неуклюже завалился на бок, сплевывая на ковёр кровь.

— Артём! — истошно закричала Мэриголд.

Она бросилась ко мне, упала на колени и закрыла моё тело своим. Её мягкие руки обхватили мою голову.

— Отойди, Нильса! — прорычала она с яростью, от которой у меня по спине пробежал холодок. — Тебе придётся убить меня, чтобы добраться до него!

Ошеломлённый, я скосил глаза ей за плечо. Из пустоты соткалась женская фигура. Тёмная эльфийка, на вид лет сорока, плавно, как хищница, шла ко мне, в её руке хищно поблёскивал кинжал из воронёной стали, а на костяшках пальцев, сжимающих рукоять, виднелись свежие ссадины. Вот почему удар оказался таким мощным — эта сука врезала мне утяжелённым эфесом, вложив в него весь свой вес и скорость.

Я моргнул, активируя Глаз Истины.

Нильса, Теневой клинок, Уровень 51

Твою мать! Пятьдесят первый! Ещё один элитный убийца из личной гвардии этого гномьего ублюдка. Опыт кричал, что в прямом бою с ними мои шансы равны нулю.

Услышав приказ Мэриголд, эльфийка замерла в полушаге от нас. Холодные глаза метнулись к Малину, ожидая команды.

Гном раздражённо цокнул языком.

— Достаточно, Нильса, — он сделал короткий жест рукой, отзывая убийцу. — А ты не разводи драму, дочка.

— Я говорю абсолютно серьёзно, отец! — крикнула Мэриголд, крепко прижимая мою голову к своей тёплой вздымающейся груди. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце. — Это хорошие люди! Ты можешь их обвинить лишь в том, что они приняли меня в свою семью и искренне полюбили. Артём подарил мне ту жизнь, о которой я всегда мечтала!

Она осеклась, лицо исказилось от невыносимой боли, губы задрожали, а затем, собравшись с силами, продолжила глухим сдавленным голосом.

— Я… я вернусь с тобой. Если ты этого хочешь, пойду добровольно, но…

— Нет, Мэриголд! Какого чёрта⁈ — выдохнул я, пытаясь вырваться из её объятий и подняться. Тело ныло, но ярость оказалась сильнее боли.

Я не отдам свою женщину! Никогда!

Гномка лишь крепче прижала меня к себе, слёзы покатились по её щекам.

— Ты не понимаешь, любимый, — прошептала она мне в макушку. — У меня нет выбора.

Она снова вскинула голову, с вызовом глядя на Малина.

— Я уйду добровольно, отец, только если ты поклянёшься небом оставить их в покое. Если ты этого не сделаешь, если хоть один волос упадет с головы Артёма или кого-то из нашей семьи, клянусь, я буду ненавидеть тебя до последнего вздоха и посвящу всю свою жизнь тому, чтобы до самой твоей смерти ты жрал только горечь и пепел!

Её голос срывался от ярости и отчаяния, но Малин… Этот сукин сын просто запрокинул голову и расхохотался. Сухой лающий смех эхом разнёсся по комнате.

— Ты так свято веришь в его любовь, девочка моя? — усмехнулся он, вытирая несуществующую слезинку в уголке глаза. — И это несмотря на ту колоссальную паутину лжи, которую ты сплела вокруг него? Поразительная наивность!

Он брезгливо ткнул в меня пальцем.

— Этот идиот думал, что тебя преследуют бандиты из-за уязвлённого эго какого-то мелкого дурака-аристократа! Готов поспорить, он даже на сотую долю не представляет, насколько тотально ты его обманула.

Малин презрительно фыркнул.

— Вся правда в том, дочка, что та женщина, которую он якобы «любит» — просто деревенская шлюха, жалкая фальшивка, которую ты создала как прикрытие, чтобы спрятаться от меня. Я прав?

Мэриголд мгновенно одеревенела. Я почувствовал, как до предела напряглись её мышцы, а на лице отразился животный страх. Она судорожно метнула взгляд на меня, словно ожидая удара.

Её руки ослабли. Пользуясь моментом, я медленно поднялся на ноги, тяжело опираясь на стену. В голове царил полнейший хаос. Ложь? Фальшивка? Что он несёт?

— Мэри? — неуверенно позвал я, заглядывая своей возлюбленной в глаза и ища там опровержение.

Но она поспешно отвела взгляд. Милое пухлое личико густо залилось краской стыда, она не смела смотреть мне в глаза.

Даже холодные убийцы, Марлон и Нильса, казалось, смутились, отводя взгляды от её очевидного отчаяния. Но Малин лишь снова рассмеялся, упиваясь своим триумфом.

— Боги, он и правда ни черта не знает! — радостно воскликнул гном, но затем его показное веселье испарилось, обнажая безжалостную суть стального лидера гигантского синдиката. — Что ж, если ты так отчаянно заявляешь, что любишь его, разве он не заслуживает знать, кто на самом деле грел ему постель? Открой личико, Сариса, настал момент истины. Это поможет ему легче пережить горечь утраты, когда ты его бросишь, ведь ты с самого начала знала, что так и будет.

Одинокая слеза скатилась по щеке Мэриголд, и моё сердце болезненно сжалось. Несмотря на слова гнома, я всё ещё хотел защитить её.

— О чём он говорит, Мэри? Какая ложь? — тихо спросил я, и голос прозвучал глухо, словно из-под воды.

— Я не лгала тебе в своих чувствах, любимый, — прошептала она, не глядя на меня,