Его Сиятельство Вовчик. Часть 3 - Тимур Машуков

ним находится наш официальный родовой склеп, с максимальной защитой от вторжения всяческих расхитителей гробниц. К тому же, сюда может пройти лишь тот, в ком сильна кровь нашего предка Ра, и ему должен быть известен пароль. Который, кстати, о не сможет рассказать никому чужому даже под пытками. Более того, вход, а соответственно и выход отсюда один. А внутри, сразу за дверью, самый настоящий лабиринт с множеством как магических, так и механических ловушек. Признаюсь, даже мне не известно расположение большей части из них.

Нет, если присмотритесь к противоположной стене, то увидите узкий проход — но туда я бы не полез, даже если бы меня на куски резали. Потому что смерть, ожидающая вас там, намного хуже смерти, что ждет тут. Здесь умрет лишь тело, а внутри еще и душа. Никто из тех, кто туда вошел, обратно не вернулись — а мы, уж поверьте, не один раз пытались понять, что же там такого есть в глубине.

Мы, как вы сами понимаете, находимся, можно сказать, на самом краю гробницы. Глубоко внутрь я не посоветую никому лезть, — нахмурился он и даже чуть содрогнулся. — Так что я вам, если честно, даже сочувствую. Вижу в вас кипучую натуру и, уверен, вы мысленно уже как-то освободились, взяли меня в плен и решаете, как отсюда выйти? Так вот, не получится. Смерти я не боюсь, если буду ослаблен — проход не откроется. А если сохраню силы, то вам со мной не справиться. Я мастер магии на стадии Укрепления — вам до меня очень далеко. М-да… Но мы отвлеклись. Хотите, расскажу, что будет дальше?

— Сделайте милость, — величественно кивнул я.

— Вас не найдут. Или найдут ваше тело. Видите ли, господин Метью — президент Америки, очень хочет видеть вас у себя в гостях. Желательно живым. Но чтобы вас перевезти, придется сильно постараться. А это риск. Но и деньги за это обещаны немалые. С другой стороны, его устроит и свидетельство вашей смерти — мученической, конечно же. Но и награда тут намного меньше. Мы пока решаем, что будет для нас выгодней.

— Что будет с Изабеллой?

— Герцогиней? Ничего особенного. Ее, конечно же, спасем. Я лично ворвусь и убью заговорщиков. Связи ее семьи нам пригодятся, да и против нее лично я ничего не имею. К тому же, благодарный герцог Савойский станет гораздо более уступчивым при заключении торговых контрактов.

— Знаете, у нас в России есть один любопытный вид казни — сажание на кол. Вам интересно послушать об этом?

— Почему бы и нет. Времени у нас, как вы понимаете, много. Может, что и возьму на заметку.

— Прекрасно. Так вот, эта казнь делится на два типа — с давлением и без. В первом случае преступник сажается на острый кол, обильно смазанный маслом, а палач резко давит ему на плечи. И тут все зависит от мастерства палача или решения суда — можно сделать так, чтобы кол проткнул сердце, и тогда смерть становится более гуманной. Относительно, конечно — боль приходится претерпевать лютую. Либо кол не заденет ничего жизненно важного. Тогда приговоренный умирает или от болевого шока, или истекает кровью. Не быстро. Совсем не быстро.

И есть второй вариант — кол с тупым концом и без масла. Преступника сажают на него и… собственно, на этом все. Пока он напрягает задницу, кол стоит на месте, но стоит ему чуть ее расслабить, как тот начинает двигаться внутрь. Медленно, неотвратимо, не прокалывая, а разрывая внутренности. Ужасное зрелище, я вам скажу. Согласно летописям, максимум сколько можно на нем продержаться, сорок минут. А потом наступает смерть — страшная, ни разу не эстетичная.

У нас, кстати, в стране такой вид казни давно отменили — наш император очень гуманный человек.

Так вот, к чему я это вам рассказываю, господин Менкау Ра. Неважно, выживу я или нет, вам не жить. Рано или поздно, но до вас доберутся, и я обещаю вам кол с тупым концом. Убийство представителя рода Романовых — это гарантированная максимально мучительная смерть. Нет, вас, конечно, могут закопать заживо или запечь в медном быке. Но если я буду жив, то постараюсь организовать для вас именно кол. Вы тогда будете плакать, извиняться, предлагать мне все сокровища Египта, но будет поздно. Ведь к этому моменту все ваши родственники будут мертвы, а все, что принадлежало вам, будет принадлежать нам. Нравится вам мое предсказание, господин Менкау?

— Кол, говорите, господин Романов? — картинно задумался он. — Уверен, я смогу его тут организовать специально для вас. Благодарю за идею.

— Кстати, господин Менкау, чисто из любопытства — почему вы меня так невзлюбили? Ну, я просто хочу понять.

— Ох, ничего такого, Владимир Федорович! Мне, если честно, на вас плевать. Как, собственно, и на принцессу. Власть — вот что меня привлекает. А Род Низами слишком долго правит Египтом. Пора его истинным царям из рода Ра вернуть то, что принадлежит им по праву. Вы всего лишь та капля птичьего помета, что, покатившись по склону горы, сдвинет лавину. После вашей смерти позиции фараона сильно ослабнут, а наши напротив взлетят вверх. Мы знаем о шевелениях Персии и Турции, и пока все это играет нам на руку. И нам бы не хотелось, чтобы Россия вмешивалась в происходящее. А так вы будете мертвы, ваш дядя гневе разорвет все отношения с фараоном, а дальше появимся мы во всем блеске величия и спасем ситуацию. Здорово, правда?

Но я что-то заговорился. Мне надо отлучиться, а вы пока посидите, подумайте о своей жизни. Когда я вернусь, никаких мыслей, кроме предвкушения боли, у вас в голове не останется.

— Тогда не возвращайтесь, — посоветовал я ему. — А лучше бегите. Потому как, когда я выйду, вы от меня уже не скроетесь.

— Удачи вам в ваших желаниях, — улыбнулся он и вышел, просто удалив кусок стены.

После она поплыла, вспыхнула рунами и вновь стала монолитной, превратив комнату в каменный мешок.

Я же задумался и крепко. То, что меня ищут, сомнений не вызывает. Но вот найдут ли — большой вопрос. Достать телефон из кольца и позвонить? Можно. Но не уверен, что тут вообще есть связь. Дождаться Менкау и свернуть ему шею — если он не соврал, то это бесполезно. Да и против мастера я не вывезу. Не с наручниками на руках. Да и без них, если честно, тоже. К тому же, не факт, что он вернется один. И что делать?

Ну, для начала надо руки вывести вперед.