Двадцать два несчастья – 8 - Данияр Саматович Сугралинов

Я оставил документы и пошел вслед за ним. Мы прошли пару поворотов коридора и очутились в пристроенном флигеле. Я хорошо помнил это здание. Здесь обычно сидели аспиранты.

— Сюда, — сказал Борька, он же профессор Борис Альбертович Терновский и толкнул дверь.

Стоило нам пересечь порог, как он безо всякого вступления или приветствия заявил находившимся в комнате аспирантам:

— Знакомьтесь! Это новый аспирант, Сергей Епиходов. Будет здесь теперь работать. В кругу, так сказать, нашей научной семейки.

При этих словах у меня нехорошо екнуло сердце. Нужно было срочно провести разговор и доказать, что мне надо обратно, в Морки. Но, чтобы что-то доказать, собеседник должен хотя бы выслушать. А Борька такой возможности не дал.

— Ну ладно, дальше сами знакомьтесь, — невнятно буркнул он и добавил: — Лизонька, покажи товарищу, где тут и что.

После этой команды он торопливо вышел из кабинета, оставив меня наедине с другими аспирантами.

Хлопнула дверь, и мы посмотрели друг на друга.

В кабинете стояло штук шесть письменных столов со стульями, полупустой книжный шкаф с отваливающейся дверцей и алебастровым макетом черепа, у которого посередине лобной кости жирно алел след от поцелуя. На стене висел большой хоррорный плакат с легкими курильщика и второй, поменьше — с циклом Кребса. Кроме меня, в кабинете находилось четверо: три парня и одна девушка.

Я присмотрелся к ним, они — ко мне. В кабинете повисло напряженное молчание.

— Сергей Епиходов, — повторил за руководителем я, чтобы разрядить обстановку.

— Я Вадим, — первым представился долговязый парень, вихрастый и немного нескладный, в добротном костюме. — Вадим Норкин, — добавил он, чуть смутившись.

— А я Миша Шульц, — сказал второй, невысокий, черноволосый и кареглазый крепыш в черной водолазке, который сидел у окна, чуть отгородившись от остальных папками и вазоном с усыхающим огрызком герани. — Ну а Лизку ты уже знаешь, — добавил Миша и кивнул на девушку.

Лиза была некрасива и явно немолода, с выдающимися вперед большими кривоватыми зубами, глубоко посаженными сероватыми глазками и копной шикарных, отливающих медью волос, которые она небрежно закалывала, так что пряди выбивались, словно перья из вороньего гнезда. Лицо у нее было в красноватых рытвинах от былых прыщей, которые она даже не пыталась замазать тональным кремом. Да и вообще косметикой Лиза явно не пользовалась, если не считать темно-бордового блеска на узких губах.

А вообще все: и длинная, словно монашеская, коричневая шерстяная юбка, и охламонистый свитер невнятной расцветки, и грубые башмаки, — свидетельствовало о том, что Лиза давно махнула на себя рукой, живет лишь ради науки и давно не ждет от этой жизни ничего хорошего.

— Я Лиза Перепечкина, — фыркнула она, смерив Мишу недовольным взглядом.

Последний из аспирантов — высокий темноглазый светловолосый парень с породистым лицом, самый модный и выглядевший относительно благородно, — посмотрел на меня чуть свысока и сказал:

— Я Артур Кржаневский, а ты, дед, кто будешь?

От такого обращения я сперва аж вздрогнул, решив, что он как-то понял, что я и есть тот самый Епиходов. Но потом с облегчением сообразил: они же недавно отучились в институте, и, по сути, им всем еще нет и тридцати лет, ну, может, кроме Лизы, а мне в этом теле аж тридцать шесть, и, конечно, на их фоне я действительно выгляжу дедом.

— Буду заниматься нейрохирургией, — сказал я, оставив без внимания фамильярное обращение.

— Мы все тут занимаемся нейрохирургией, — язвительно хмыкнул Артур и, продемонстрировав, что этот разговор его ужасно утомил, опять углубился в свой ноутбук.

«Да ладно, не больно-то и хотелось», — подумал я.

Лиза посмотрела на меня и сказала:

— Борис Альбертович говорил, что надо познакомить вас со всем, что тут есть…

— Лиза, можно на ты, — сказал я. — Все равно нам придется вместе здесь не один пуд соли съесть, как говорится.

— Никакой соли с вами я есть не собираюсь, — фыркнула Лиза и улыбнулась: — Но, если ты настаиваешь… так и быть. Добро пожаловать в наш маленький коллектив, Сергей!

Глава 20

Ребята согласно закивали. Постепенно первая волна отчуждения прошла, все оживились и неловкость пропала.

— Это дело надо отметить, — заявил Миша, потирая руки. — Может, сегодня вечером соберемся где-нибудь? Можно у Вадима, он здесь недалеко в общаге живет, ему отдельную комнату дали, как иногороднему. Точнее, Борис ему выбил.

Вадим обреченно вздохнул. Он, похоже, уже привык, что его жилье — это, по сути, перевалочная база для вечеринок аспирантов, и даже не бунтовал. Но у меня на вечер были совершенно другие планы, поэтому я покачал головой и сказал:

— Нет, народ, давайте в другой раз. Я скоро снова приеду, нормально проставлюсь, и мы хорошо с вами посидим. Ведь мою тему на ученом совете еще даже не утвердили…

— Так у нас ни у кого еще не утвердили, — перебила меня Лиза.

— Ну, так тем более, — не повелся на провокацию я. — А так как раз будет возможность и темы обмыть, и заодно нормально познакомиться. Тем более что я здесь всего на пару дней.

— Как это на пару? — возмущенно поднял голову Артур. — Мы очные аспиранты. И должны сидеть здесь все шесть дней, даже часть субботы. А наш Борька так вообще сказал, что все семь. Что нам надо раскладушки сюда принести и прямо тут спать, причем по очереди. Поэтому как это — на два дня? Ты что, особенный?

— Да, особенный, — кивнул я. — Я работаю в амбулатории, построенной в деревне для ветеранов.

— Ни хрена себе, в Олимпийской деревне, что ли? — удивленно прищурился Артур. — В Сочи?

— Нет, в Марий Эл.

— В Марий Эл? — насмешливо рассмеялся парень и тут же потерял ко мне всякий интерес.

Мы перебросились еще парой слов, Лиза спросила, нет ли у меня возможности получить бесплатно программу, которая обрабатывает статистические данные. Программа-то у меня была, но пока светить это я не стал. Тем более куплена и оформлена она была на мой аккаунт из прошлой жизни. И я туда пока даже не заглянул, не до того было. Более того, я даже не знал, смогу ли без моего старого телефона опять войти в этот аккаунт. Поэтому не стал ничего говорить,