Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

рёбра локтями. Пока я разок не отмахнулся. Стоявший позади меня мужичок сдавленно крякнул. Тычки под рёбра прекратились. Троллейбус чуть наклонился на повороте, задребезжал и покатился мимо сверкавших глазами-окнами домов и мимо тополей, вытянувшихся к тёмному небу подобно свечам.

Надя в окно не смотрела — посматривала мимо меня на заполнивших салон пассажиров. Шура хмурила брови, то и дело обменивалась с Мельниковым взглядами. Володин задумчиво жевал губы.

Федя поднял на меня глаза и спросил:

— Медведь, это правда? Ты позвонил в КГБ? Рассказал им о Генке?

— Я позвонила, — сказала Надя.

Её голос прозвучал спокойно.

Надежда прикоснулась к моей руке.

Шурка, Даня и Федя повернули в её сторону лица.

— Зачем? — спросил Володин.

— Саша пообещал, что оторвёт этому вашему Генке голову, — сообщила Надя.

Она пожала плечами и добавила:

— Он мог бы. Он такой. Поэтому я позвонила папе. Чтобы у Саши не было неприятностей. Ваш Генка сам ударил человека ножом. Разве не так? Никто его не заставлял. А если бы он напал на тебя, Данил? Или на моего Сашу?

Надя снова дёрнула покрытыми кофтой плечами.

— Я не хочу быть вдовой, — сообщила она.

Пристально посмотрела Володину в глаза и поинтересовалась:

— Это плохо?

Федины скулы и щёки покраснели.

Володин растерянно моргнул.

— Нет, конечно… — промямлил он.

— А нам почему не сказали? — спросил Мельников.

Он одарил меня хмурым взглядом.

Надя посмотрела на Даню с вызовом, капризно скривила губы.

— Зачем? — спросила она. — Мой Саша тоже сначала ничего не знал. Он и потащил меня в ваш парк, чтобы набить там этому Зарубину морду. А я не люблю драки! Мне нравится танцевать. Вот! Что в этом плохого?

Надежда хмыкнула. При этом она стрельнула взглядом: проверила зоны у меня за спиной — будто прикинула степень угрозы, которую представляли стоявшие там пассажиры. Я не сдержал улыбку.

— Ничего плохого, — сказала Шура. — Я тебя понимаю, Наденька. Ты правильно сделала. Я тоже не люблю, когда мальчишки дерутся. Я поступила бы точно так же. Если бы знала об этой драке. Тоже позвонила бы в милицию.

Семичастных чуть придвинулась к Наде, словно «встала» на её сторону. Я отметил, что Шура сейчас впервые находилась так близко от моей нынешней жены. Причём, сблизилась с ней по собственному желанию.

Первый раз за сегодняшний вечер я заметил во взгляде Мельникова растерянность.

Даня взглянул на меня, улыбнулся и произнёс:

— Спелись.

Я пожал плечами.

Володин покачал головой и заявил:

— Медведь, зря ты Зиню ударил. Он тебе этого не простит.

Я снова дёрнул плечом и обронил:

— Пофиг.

— Медведь, ты знаешь, кто его брат? — спросил Федя.

Троллейбус покачнулся, вздрогнул, проскрипел. Мне в спину врезался чей-то нос. Надя упёрлась спиной в окно, придержала за локоть дёрнувшуюся к ней навстречу Шурку. В глазах Мельникова отразился свет придорожного фонаря — иронию в Даниных глазах я не увидел. Зато разглядел тревогу во взгляде Феди Володина. Вцепившийся рукой в поручень Федя дёрнулся вперёд, выгнулся дугой. Пиджак на нём перекосился, выскользнули из-под манжеты рубашки блестящие наручные часы. Володин сдавленно крякнул, но всё же устоял на месте, не повалился на Шурку. Чем заслужил её благодарный взгляд. Федя этот взгляд словно и не заметил. Потому что он не спускал глаз с моего лица. Будто силился прочесть мои мысли.

— Зинин старший брат — это Толик Зинчук, — сообщил он. — Слышал про такого?

Я неопределённо повёл плечом.

— Толик Зинчук, — повторил Володин. — Витя Кривой из шайки Пескаря. Уж Пескаря-то ты, Медведь, помнишь?

Шура Семичастных широко распахнула глаза. Ойкнула. Вскинула руку, прижала ладонь к губам.

Надя заметила её реакцию. Посмотрела сперва на меня, затем перевела взгляд на Володина.

— Кто такой Пескарь? — спросила она.

— Это очень плохой человек, — ответил Федя.

— Бандит, — сказал Даня.

— Девчонки говорили… он человека убил, — сообщила Шура.

Мельников хмыкнул и приоткрыл рот, словно вспомнил очередную шутку. Но промолчал. Чем удивил даже меня.

Володин снова посмотрел на Надю.

— Витя Кривой в нашей школе учился, — сказал он. — Старше нас. Потом он три года в колонии был.

Федя перевёл взгляд на меня и сообщил:

— Теперь Кривой в шайке Пескаря. Они тут… такое воротят, закачаешься. Весь город об этом говорит. И никто их не трогает: боятся.

— Кто боится? — спросила Надя. — Милиция?

— Причём тут милиция? — удивился Володин.

Мельников усмехнулся и сказал:

— В милицию на Пескаря не жалуются. Боятся.

— Прямо так все и боятся? — не поверила Надя.

Она приподняла брови.

— Все, — сказал Володин.

Шурка посмотрела на меня, спросила:

— Что теперь будет?

— Ничего не будет, — заверил я. — Надо будет, я и Кривому по уху дам. А если понадобится, то и Пескарю.

Шурка вытаращила глаза и поинтересовалась:

— Саша, ты с ума сошёл?

Похожий вопрос я прочёл и во взгляде Володина.

Мельников усмехнулся.

Надя внимательно посмотрела мне в глаза.

Я пожал плечами и сказал:

— Расслабьтесь, товарищи. Чего мне бояться-то? У меня же теперь есть тесть: генерал КГБ.

Глава 20

Троллейбус замер на остановке около десятой школы, распахнул двери. Я с превеликим удовольствием покинул душный салон, ступил на покрытый сеткой трещин тротуар. Краем уха слушал, как Мельников рассказывал финал очередного анекдота — за время поездки от кинотеатра до школы мы выслушали не меньше двух десятков анекдотов в Данином пересказе. Надя и Шурка вышли на улицу следом за мной, поёжилась от дуновения свежего ветерка. Федя поправил пиджак, взглянул на циферблат наручных часов. Даня спрыгнул на тротуар, будто бы автоматически извлёк из мятой пачки сигарету и сунул её в рот. При этом он не переставал говорить — да ещё и заранее посмеивался над собственной шуткой.

— … Ему говорят: «Врач ухо-глаз не существует. А что вы от него хотели?» Мужик им отвечает: «Товарищи, понимаете, я постоянно слышу одно, а вижу совсем другое».

Мельников хохотнул — мы уже привычно улыбнулись. Даня чиркнул спичкой по коробку, закурил. Троллейбус хлопнул дверями — будто бы попрощался с нами. Он тронулся с места и покатился в направлении парка «Энергетик», где у него была конечная остановка. Оставил нам на прощанье запах окислившегося железа. Надя взяла меня под руку. Шурка вцепилась в Данин