Хозяин Волшебной Лавки. Том 5 - Юрий Розин

то ли за ту самую грозу, то ли за грозный нрав основателя, тут предание расходится. А потом рубеж отодвинулся, крепость осталась, обросла пристанями и складами и разрослась в торговый город на гранитных набережных. Красиво?

— Красиво, — признал я.

— А теперь правда. — Азалия подалась вперед, блеснув глазами. — Никакого воеводы не было. Точнее, их было несколько, и за сто лет молва слепила из них одного. Имя города, вероятнее всего, идет от старого названия реки Навки. А документированная история суше: острог, таможенный пост, торговый устав. Ни грозы, ни великого основателя.

— Вы только что сами у себя отняли сказку.

— Ничего подобного. — Она даже обиделась. — Правда лучше сказки. В сказке один воевода, а в правде сотни людей, которые двести лет били сваи в болото. Сказку сочинить может кто угодно. А вот город из топи поднять… Это и есть самое интересное.

[Мне нравится, как она рассказывает. Не перебивай.]

— Ну, тогда извините.

— Да ничего. Кстати, хотите реальную теорию заговора насчет Грозова?

— Конечно.

— Есть свидетельства, что пригород не был бы заложен, если бы строительство не профинансировал некий могущественный род. Странно то, что обычно в таких ситуациях дворяне, поучаствовавшие в основании целого города, обязательно оставляют свои имена в истории, это как минимум невероятно престижно. Но этот род, если он вообще существовал, не оставил о себе никаких записей.

— Звучит и правда почти как сказка.

— Вот! Правда сама иногда как сказка, тем и интересна. Но есть косвенные данные, что к тем самым воеводам в один день просто пришел человек и привел за собой обоз с золотом и серебром, сказав, что они могут использовать эти деньги для финансирования дальнейших работ. Если он и существовал, то вряд ли, конечно, мог бы просто отдать столько денег, скорее всего имело место некое соглашение, но о его деталях уже нет ни малейших данных.

— Интересно, — хмыкнул я, чувствуя некое знакомое чувство. — А фамилия того рода не засветилась в исторических летописях?

— Не знаю, можно ли это считать фамилией, — пожала плечами Азалия. — Есть упоминание их как «Зеленых». Но мне кажется, что это скорее некое прозвище, а не реальная фамилия.

Вот оно как. Получается, Смарагдовы когда-то были достаточно влиятельны, чтобы проспонсировать основание Грозова, а потом, воспользовавшись своим правом, спрятали в тайнике под старым мостом устройство для пробуждения кольца, возможно, чтобы скрыть это от императорской семьи, а возможно и от самой Ложи? Так, что ли?

Ну, как будто какая-то слабенькая компенсация за несколько карет с драгоценными металлами. Но, может быть, дело было не в одном только тайнике и я просто еще не нашел других их тайников? Вполне возможно.

Лязг раздался глубокой ночью, часу в третьем.

Гулкий, тяжелый, он прокатился по анфиладе из дальнего конца, и природа его читалась сразу: именно так гремит сочлененная сталь, когда в ней двигаются.

Шаг. Еще шаг.

Азалия вскочила первой и мы побежали через залы.

Но в дальнем зале было тихо. Доспехи стояли на постаменте ровно так, как стояли днем, до волоса в том же развороте. Я поднял лампу. Снова положил ладонь на сталь.

Ничего. Мана лежала ровно. Если эта гора железа и ходила минуту назад, от этого не осталось и следа. И до утра больше не было ни звука.

Следующую ночь я дежурил один, и уже не у входа, а прямо в зале с доспехами, на принесенном стуле, шагах в пяти от постамента. Доспехи молчали. Час, потом другой. Ни лязга, ни шороха, как будто железо знало, что этой ночью за ним смотрят в упор.

— Давай подумаем.

[Давай. Вслух?]

— А кого тут стесняться? Первое. Теоретически двигаться сами они могут. Это боевая вещь ничуть не хуже Хони, с приводами и полным артефактным наполнением. Тут чуда нет.

[Все так.]

— Второе. В них нет ничего, что двигало бы их само. Я прошел все контуры дважды. Это усилитель для носителя: они слушаются человека внутри, и только его. Своей воли у них не больше, чем у молотка.

[И чего-то вроде спонтанного артефакта тут нет даже близко, это просто доспех.]

— Третье. В них нет ничего, что чуяло бы людей. В отличие от Хони, у них нет сенсоров. А ведь смотри, как складно выходит: сторожа бегут на лязг, и к их приходу доспехи всякий раз уже стоят на месте. Чтобы вовремя замереть, надо знать, что к тебе идут.

[Значит, знает кто-то другой.]

— Значит, ими управляют. — Я откинулся на стуле и посмотрел на глухой шлем. — И управляют не отсюда. Ночью в музее посторонних нет, это проверено. Прошлой ночью здесь были только мы с Азалией. Остается одно: кто-то дотягивается до них снаружи. Издалека.

Лавка помолчала. В прорези шлема стояла та же темнота, что и час назад.

[Тогда не сиди над железом. Железо ни в чем не виновато. Ищи, чем до него дотягиваются.]

— Утром и поищу, — сказал я, кивнув.

Утром, когда пришла Азалия, мы первым делом пошли за бумагой, разрешавшей осмотр экспонатов зала с разборкой, а через час на полу уже стоял мой раскрытый саквояж с инструментом.

До этого я прошел вдоль витрин и прикинул, что из соседей доспехов вообще ничто не годится в канал управления. Наградные клинки за стеклом, очевидно, отпадали. Полковой стяг с вышитыми охранными знаками отпадал тем более. Еще несколько предметов, которые в принципе не были артефактами — туда же.

Оставался один хороший кандидат: военный передатчик энергии, тумба в половину моего роста, латунные ребра, армейская маркировка на кожухе. Полевая машина для подзарядки боевых артефактов на расстоянии. До доспехов от него было метров двадцать и в теории это был идеальный кандидат.

Снаружи передатчик был чист, но так как это была военная технология, пусть и уже довольно старая, на нем в обязательном порядке стояли экранирующие контуры.

Я взялся за винты кожуха. Шли они туго, на старой смазке, кроме двух нижних: те провернулись неожиданно легко.

Снял кожух. Внутри передатчик был вполне обычным: толстые шины, гнезда накопителей, армейская сборка на совесть. Но я пошел по узлам пальцами, один за другим, и на двадцать третьем узле нашел то, чему там было взяться неоткуда.

К распределительному контуру, на свежей точечной пайке, сидело устройство размером со спичечный коробок. Я отцепил