Галя, у нас отмена! - Мия Соул

— Че? — ошалела я. — Прямо со всеми министрами и со всеми принцами?

— Да, — подтвердил чиновник. — И они ждут вас.

Я повернулась к Ли Жу.

— Нам трындец.

Переступив порог тронного зала, я почувствовала, как у меня внутри все оборвалось.

Зал был полон. Я ожидала камерной беседы с императором, может, пары свидетелей. А тут… тут яблоку негде упасть. Министры в пурпурных одеждах стояли вдоль стен плотными рядами, как статуи в музее восковых фигур. Глаза у всех были живые, и все они смотрели на меня.

В центре, на возвышении, восседал император Суань Вэй. Сегодня он не выглядел усталым стариком. Сегодня он выглядел как правитель, который собирается кого-то казнить. И, судя по направлению его взгляда, кандидат на казнь уже стоял на пороге.

Чуть ниже, по правую руку от трона, замерла главная наложница Мэй Линь. Ее лицо было бесстрастным, но в уголках губ таилась такая сладкая улыбочка, что у меня зубы заныли. Она тоже на меня взъелась?

Слева, на ступеньку ниже, стоял канцлер Янь Чжоу. Сухой, как вобла, с лицом постника, который только что обнаружил грешника. Его маленькие глазки буравили меня насквозь. А чуть поодаль, возле своего брата, находился Суань Лин. Он, в отличие от остальных, не смотрел на меня. Смотрел куда-то в сторону, на колонну, но я чувствовала, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки, спрятанные в рукавах. Второй принц, Суань Хуа, напротив, уставился на меня с интересом. Кажется, все-таки узнал ту самую сумасшедшую из ароматного дома. Ну, здравствуй, сюрприз.

Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Алая дорожка, ведущая к трону, казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался эхом в гулкой тишине. Сто шагов? Двести? Я не считала. Я просто шла, чувствуя на спине взгляды всех этих людей.

Когда до трона осталось шагов десять, я остановилась и опустилась на колени. Медленно, как учил этикет. Коснулась лбом холодного каменного пола и замерла.

— Принцесса Гао Лань по вашему приказанию явилась, Ваше Императорское Величество, — произнесла я в пол.

Вроде так обращались к нему в дораме.

Тишина. Я лежала, уткнувшись носом в камень, и считала про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Ни звука.

Я представила, как император сидит на троне и сверлит меня взглядом. Как министры переглядываются. Как Мэй Линь улыбается все шире.

Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять…

— Встань, — раздался наконец голос императора.

Я поднялась, стараясь не шататься. Ноги слушались плохо. Уж слишком было страшно.

Император смотрел на меня в упор.

— Гао Лань, — произнес он, и в его голосе зазвенел металл. — До меня дошли любопытные сведения. Мне донесли, что ты, принцесса крови, дочь императора Цинлуна, открыла в столице… ресторан.

Последнее слово он произнес так, будто это было ругательство. Или название заразной болезни.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он поднял руку, останавливая меня.

— Я не знал об этом. Мне никто не докладывал. — Он обвел взглядом зал, и несколько министров синхронно вжали головы в плечи. — Видимо, мои информаторы решили, что это неважно. Или им заплатили, чтобы они молчали.

Вот это поворот. Он злится не только на меня, но и на своих людей. Хотя… может, это игра?

— Принцесса, — продолжил император, снова фокусируясь на мне, — ты понимаешь, что для особы твоего статуса заниматься коммерцией неслыханно? Даже если ты теперь почетная пленница, даже если брак не состоялся, даже если ты отказалась от титула? Твое поведение позорит не только тебя, но и двор, который принял тебя как гостью.

— Ваше Величество, я…

— Я не закончил. — Он подался вперед, и я почувствовала, как подкашиваются колени. — Мне также донесли, что в твоем заведении происходят драки. Вооруженные столкновения. Люди в масках. Мебель летит в щепки. — Он сделал паузу. — Ты можешь это объяснить?

Я лихорадочно соображала. Сказать правду? Что на меня напали неизвестные в форме Цинлуна? Что я сама не знаю, кто это был? Но тогда придется объяснять, почему я вообще оказалась в центре событий, почему мои слуги умеют драться как заправские воины, откуда у меня армия доставщиков…

— Ваше Величество, — раздался сладкий голос справа. — Мэй Линь выплыла вперед, грациозная, как кошка, и присела в легком поклоне. — Позвольте мне сказать.

Император кивнул.

— Ваше Величество, я глубоко опечалена всем этим. — Мэй Линь прижала руку к груди, и на ее лице появилось выражение святой скорби. — Когда я узнала, что принцесса Гао Лань открыла это заведение, я была в ужасе. Но я думала,может, это временно, может, она просто ищет себе занятие. Я и представить не могла, что дойдет до такого позора.

Она бросила на меня быстрый взгляд, и в этом взгляде читалось торжество.

Вот же дрянь. Как она натурально врет. Ну, с этих пор, можно считать, начинается наше открытое столкновение. Блин, я так желала его избежать.

— Эта женщина, — продолжила она, — своим поведением позорит не только себя. Она позорит наследного принца, который был с ней обручен. Весь двор теперь судачит, что бывшая невеста его высочества торгует на улице, как простая торговка, и собирает в своем заведении сброд. А теперь еще и драки…

Канцлер Янь Чжоу шагнул вперед и низко поклонился.

— Ваше Величество, я полностью поддерживаю госпожу наложницу. Принцесса Гао Лань дискредитирует наш двор. Ее следует вернуть во дворец и ограничить в передвижениях. Для ее же блага, разумеется. Чтобы оградить от дурного влияния улицы.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает злость. Эти двое… Они же специально. Теперь я была уверенна. Они не простили мне вмешательство в покушение принца и мстили. Они подстроили нападение, чтобы оно выглядело как драка в моем ресторане. Чтобы император узнал и разозлился. Чтобы у них был повод меня убрать. И ведь сработало.

Я перевела взгляд на императора. Он слушал, и его лицо становилось все мрачнее.

— Гао Лань, — сказал он наконец. — У тебя есть что сказать в свое оправдание?

Я открыла рот. И закрыла. Что я могла сказать? Что меня подставили?

Кто мне поверит, нападавшие были в форме моей страны, и если я начну педалировать эту тему, только зарою себя окончательно?

— Ваше Величество.

Голос раздался слева. И я чуть не упала в обморок от удивления, потому что этот голос принадлежал