Галя, у нас отмена! - Мия Соул

Принц вышел вперед, опустился на колени рядом со мной и склонил голову до земли. Это он чего делает? Забивает последний гвоздь в крышку моего гроба?

В зале пронесся удивленный шепоток. Мэй Линь замерла с открытым ртом. Канцлер побледнел.

— Сын мой, — император нахмурился. — Что это значит?

— Ваше Величество, — Суань Лин поднял голову, но с колен не встал. — Я прошу разрешения говорить.

— Говори.

Принц выпрямился. Он смотрел прямо на отца, и в его голосе звучала та спокойная, холодная уверенность, которая меня всегда бесила. Но сейчас эта уверенность почему-то грела.

— Я хочу напомнить Вашему Величеству, что госпожа наложница Мэй Линь совсем недавно посещала заведение принцессы Гао Лань.

«Ааа, так он помогает? Нихрена же себе.» — подумала я. Потом еще подумала: «В честь чего? И что я буду должна за подобную милость?»

— Я сам был свидетелем, — продолжил Суань Лин. — Моя матушка приехала в «Демонический мурлыку» в день открытия, поднялась на второй этаж, заказала несколько блюд и публично хвалила их. Она сказала, что еда восхитительна, что повар — настоящий мастер, и что она намерена заказывать блюда каждый вечер.

Мэй Линь дернулась, как от пощечины. Ее лицо, только что сиявшее торжеством, пошло красными пятнами.

— Я… я не… — залепетала она. — Это было просто любопытство…

— Любопытство, — повторил Суань Лин с легкой усмешкой. — Матушка, зачем же вы умалчиваете? Да вам каждый день присылают оттуда лучшие блюда. Насколько мне известно, принцесса Гао Лань и жалованья за это не просит. Ей приятно вам услужить. А теперь, когда случилась драка, вы вдруг вспомнили о приличиях?

Он сделал паузу, и в этой паузе слышно было, как тикают мои нервы. Вот про нападение он зря сказал.

Император перевел взгляд на Мэй Линь. Та побледнела так, что даже пудра не помогала.

— Мэй Линь, — голос императора был тихим, но в зале его услышали все. — Ты действительно была в этом… ресторане?

— Я… да, Ваше Величество, но…

— И хвалила еду? Получала ее?

— Она была… неплоха, но это не значит…

— Ты ела там, зная, кто ее открыл, и не сочла нужным мне сообщить? — император приподнял бровь. — Более того, ты позволила мне узнать об этом от доносчиков, а не от тебя?

Мэй Линь рухнула на колени.

— Ваше Величество, я не думала… я не придала значения…

— Ты не придала значения, — повторил император. — А теперь ты первая требуешь наказания.

В зале повисла тишина. Я смотрела на Мэй Линь, которая корчилась на полу, и чувствовала, как внутри закипает что-то, очень похожее на злорадство. Но радоваться было рано.

— Тем не менее, — император снова повернулся ко мне, и злорадство мгновенно улетучилось, — принцесса Гао Лань, твое поведение остается неприемлемым. Ресторан, драки, ночные прогулки — все это не подобает твоему статусу. Ты все еще принцесса, и твои действия отражаются на всем дворе.

Он помолчал, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Я принял решение. Ты будешь возвращена в Запретный город. Под надзор, до выяснения всех обстоятельств.

У меня внутри все оборвалось. Только не это, только не обратно в клетку. Я открыла рот, чтобы закричать, заспорить, умолять…

— Ваше Величество!

Суань Лин снова заговорил. Он все еще стоял рядом со мной.

— Ваше Величество, этого делать категорически нельзя.

Император нахмурился.

— Почему же, сын мой?

Суань Лин поднял голову и посмотрел отцу прямо в глаза.

— Потому что…

Я затаила дыхание.

— Потому что… — Суань Лин сделал эффекную паузу, и заговорил твердо, чеканя каждое слово. — Потому что через неделю в столицу прибывает посольство из Цинлуна.

— Посольство? — император подался вперед, и его брови поползли вверх. — Ты откуда узнал? Мне только утром доложили.

— Мне тоже доложили сегодня утром, отец, — Суань Лин говорил спокойно, но я видела, как напряжены его плечи. — Гонец прискакал на рассвете. Император Гао Цзянь направляет делегацию во главе с генералом Лун Цзюэ. Они хотят обсудить… положение своей принцессы.

Он чуть заметно повел головой в мою сторону. Я замерла. Генерал Лун Цзюэ? Посольство состоится?

— Интересно, — император откинулся на спинку трона, и в его глазах появился холодный блеск. — Очень интересно. И что ты предлагаешь, сын мой?

Суань Лин выпрямился, и я увидела профиль его лица — четкий, словно вырезанный из камня.

— Ваше Величество, посольство Цинлуна и так недовольно. Они отправили свою принцессу для заключения брака, а в результате она стала добровольной пленницей. Формально, почетной гостьей, но по сути, заложницей. Если мы сейчас же вернем Гао Лань во дворец и запрем под надзор, это будет выглядеть как признание нашей вины. Или как подтверждение того, что с ней что-то не так. Цинлун получит повод для претензий.

Он остановился, давая словам улечься в головах присутствующих. Я смотрела на него и не верила своим глазам. Этот человек, который еще неделю назад смотрел на меня как на вражескую шпионку, сейчас стоял рядом и… защищал меня? Или не меня, а государственные интересы? Какая разница — главное, результат.

— Но есть и другой путь, — продолжил Суань Лин. — Пусть Гао Лань встретит посольство. Пусть покажет им свои… таланты. Пусть они увидят, что их принцесса не в заточении, а занимается делом. Что она пользуется уважением и свободой. Это сыграет нам на руку. Цинлун будет нервничать, переживать за свою пленницу, но не сможет предъявить претензий. Ведь с ней все хорошо, ее никто не притесняет. Напротив, она процветает.

Он повернулся ко мне, и наши глаза встретились. В его взгляде было что-то… странное. Не холодное презрение, как раньше. А что-то другое. Он, что, белены объелся?

— А если они увидят, как их принцесса кормит наш двор, — добавил он тише, — это сделает их сговорчивее в переговорах. Унижение через заботу. Тонкий ход.

В зале пронесся одобрительный шепоток. Министры закивали, переглядываясь. Канцлер нахмурился, но промолчал. Мэй Линь, все еще стоящая на коленях, побелела еще больше, если такое вообще было возможно.

Император медленно кивнул. Его лицо, еще минуту назад мрачное, теперь выражало задумчивость.

— Хитро, — произнес он. — Очень хитро, сын мой. Ты предлагаешь использовать принцессу, как живое доказательство нашего великодушия, и как инструмент давления одновременно.

— Именно, Ваше Величество.

Император