Война 1 - Сергей Садов

— Могла бы. Но тогда я не смогла бы поприветствовать старых товарищей, с которыми вместе рубились в боях…

— Элайна? — осадил дочь герцог.

Элайна глянула на отца.

— Что, нажаловалась эта ябеда?

— А не должна была?

— Ну и ладно. А если серьёзно, господин Торвин, то я действительно считаю ваш вклад в оборону города очень большим, потому помочь немного вашему отряду считаю меньшим, что я могу сделать… Благо мне это ничего не стоит.

Торвин усмехнулся.

— Чувствуются уроки графа Ряжского. Когда мы с вами встретились, вы сто динаров считали мелкой суммой на карманные расходы.

Девочка слегка покраснела.

— Нашли что вспомнить. Я с тех поумнела и повзрослела. — Тут Элайна поймала скептический взгляд отца и пояснила. — Частично. Эх, никто мне не верит. Ладно, если что, обращайтесь ко мне через того слугу, что вас провожал сюда. Он как раз для этого к вам и приставлен. И разные проблемы по мелочи поможет решить. Было приятно с вами вновь встретиться, господин Торвин.

— Взаимно, ваша светлость.

Торвин проводил взглядом удаляющиеся фигуры отца с дочерью и только тут заметил, что имперец остался с ним и тоже смотрит вслед семейству Райгонских. Повернулся к наёмнику.

— А вы ведь искренне её уважаете, господин Торвин. Впервые вижу такое от наёмника. Мне казалось, что для вас все наниматели на одно лицо, которые забываются сразу после завершения контракта.

Торвин мгновение раздумывал, стоит ли отвечать этому непонятному имперцу. Но причин отказаться от общения не нашёл.

— Она лучший наниматель, который только возможен. Была честна с нами даже в мелочах и ни разу не пыталась подставить. Мне казалось, что она вообще не делает различий между нами и армией герцогства.

— Даже так? — Вастон хмыкнул. — Ну это понятно. Она ещё слишком молода, а я слышал, она любит всяческие… рыцарские романы про благородство и героев.

— Возможно, — беседовать Торвину резко расхотелось, как и в чём-то убеждать этого человека. Его не было в Тарлосе во времена осады, и он не видел маркизу, мотающуюся в мальчишеской одежде по разным частям осаждённого города. Может, он и побывал недавно в Тарлосе и что-то там слышал. Но слышать — это не видеть. А словами своё впечатление Торвин передать не смог бы. А книги про героев и рыцарей… Такие истории на войне выветриваются из голов очень быстро. Особенно в осаждённом городе. — Простите, господин Вастон, мне пора. Я хотел только выразить почтение маркизе, но у меня сейчас много дел по устройству отряда.

— Конечно-конечно, — улыбнулся имперец. — Не буду вас задерживать.

Идя в расположении своих людей Торвин никак не мог понять, чем же ему не нравится этот имперец…

* * *

Карета королевы въехала в Лоргс через южные ворота в сопровождении почти армии. Там была и её личная охрана, и присоединившийся отряд Ролана Брука, маркиза Соргенского. Конечно, встречать королеву — большая честь, но вряд ли он был так уж этим доволен. Из-за вторжения гарлов сорвалась его помолвка с Ларией Райгонской. Точнее, не сорвалась, просто отложилась. Была надежда, что её всё-таки проведут после завершения похода, но тут пришлось выехать навстречу кортежу королевы. Сейчас её снова наверняка отложат из-за намечавшегося турнира.

Толпа вышедших на бесплатное представление людей, приветственно махали руками. Охрана держала дорогу, чтобы никто не выскочил случайно. Альвира Крат, откинувшись на подушках кареты, с улыбкой наблюдала за радостной толпой. Впервые напряжение, которое преследовало её от самого Парса, покинуло её. Как же она устала от всех этих интриг королевского двора. Даже не интриг, а настоящей войны, в которой муж и король помочь ей никак не мог. С одной стороны, кампанию против неё развязала мать Леодрика, а с другой — мужчины в таких войнах традиционно не участвовали… И дело не в том, что это какой-то позор для них или ещё что. Просто любая попытка тут вмешаться могла закончиться вовсе не так, как ожидалось. Может, в этих чисто женских войнах не звенели мечи и не летели стрелы, но последствия их бывали ничуть не менее разрушительными. Взлетали и рушились карьеры ещё вчера всемогущих при дворе вельмож. Если бы Леодрик был полноправным королём…

Сейчас Альвира вспомнила свой отъезд из Парса и улыбку королевы-матери. И прекратившиеся нападки с её стороны. Не к добру эта показная доброта, ох не к добру… Но додумать мысль не получилось. Карета притормозила в крыльца замка, с которого уже спускался муж и герцог Райгонский.

Леодрик подскочил первым и, опередив слугу, сам распахнул дверь кареты и подал руку жене, помогая ей спуститься. Альвира улыбнулась ему и позволила помочь. Чуть обнялись, строго по этикету. Потом она посмотрела на улыбающегося герцога и тоже улыбнулась. Здесь она уже не стала сдерживаться и повисла у герцога на шее.

— Крёстный, как я рада.

— Ох, Альвира, ты же уже не маленькая девочка, так бросаться, — смутился герцог. — Что может подумать твой муж?

— Что я очень вас уважаю, герцог. — Альвира торопливо отстранилась, испытывая лёгкую неловкость от своего порыва. Но герцога она действительно любила как отца. На её памяти он был единственный, кто помогал и поддерживал её при дворе. Граф Стайрен Горзский был вечно занят делами королевства, хотя и прикрывал её с другой стороны. А отец… Лейстены были не слишком могущественной семьёй и мало чем могли помочь Альвире в Парсе. А отец Леодрика увы, умер слишком рано, чтобы как-то помочь им обрести силу. Альвира точно знала, что у него были какие-то планы и маркграф Дорен Лейстен даже получил какую-то должность, но после смерти короля удержаться у того не получилось. Он был хорошим воином, но плохим политиком и интриганом. И Альвира точно знала, что Виала Крат приложила руку к падению отца.

Герцог хмыкнул и правильно понял взгляд королевы.

— Ваш отец, Ваше Величество, прибудет завтра утром. Он уже прислал гонца.

— Герцог, я же просила, — изобразила обиду Альвира. — Какая я вам «Ваше Величество»?

— Прошу прощения, Альвира, — с улыбкой поклонился герцог. — Проходите.

Леодрик принял руку жены, и вдвоём они шагнули в дом…

В комнате Альвира откинулась на спинку кресла, пока слуги разбирали багаж и рассортировывали его по шкафам. Леодрик стоял рядом, скрестив руки и наблюдая за их работой.

— Тут спокойно,