Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

– Вызывали, Повелитель?

– Где мой хлыст?! Почему так долго возитесь?

– Это… э-э, тут такое-э, дело… э. Мы не можем его очистить… – привратник почесал лысину на макушке, – …от крови Архидемона Велиала.

– Прекрати экать и доложи по порядку.

– У нас уже десять трупов.

Не то чтобы Люцифер сильно взволновался, но он не рассчитывал услышать такое.

– Дозволяю стараться менее усердно, чтобы не дохнуть, не обязательно совершать жертвоприношения, – вбросил он редкую шутку в общение с подчиненными, чем еще сильнее нагнал страху на привратника.

– Э… Все совсем не так, Повелитель. – Гроар вновь задумался, а раньше он не решал такие сложные вопросы и старался шевелить шестеренками в голове как можно реже, сейчас же пытался справиться с непосильной задачей: как объяснить дьяволу, с чем они столкнулись, и не лишиться головы. – Каждый раз, когда кто-то касается звеньев цепей с кровью Архидемона и пытается их оттереть – гибнет при соприкосновении.

– Занимательная история, – протянул Люцифер. – Принеси-ка мой хлыст, да побыстрее.

– Будет исполнено, Повелитель. – Привратник удалился.

Когда Гроар воротился, то держал оружие исключительно за рукоять, а цепи волок по полу. Он со всей осторожностью передал хлыст Повелителю и отошел чуть дальше, чем обычно.

Люцифер почувствовал Божественное Благословение, когда хлыст оказался в его руке. Он присел на корточки и осторожно поддел ногтем одно из звеньев – угол его когтя осыпался в том месте, где он коснулся.

– Тогда… как его не убило Божественное Благословение? Почему Велиал выжил? – словно для себя вслух озадачился дьявол и распрямился. – Черт-те что творится!

Люцифер несколько мгновений смотрел на хлыст, обдумывая новые сведения.

– Асмодей!

Архидемон явился на зов Повелителя.

– Полетишь со мной, – приказал дьявол.

– Как прикажете, Повелитель.

Они спрыгнули с Пика Времен и устремились к подножию горы. Люцифер раздвинул пласты земли, открыв проход в личные подземелья, где содержались лишь избранные пленники, а таких у дьявола почти не водилось. Редко кто-то бросал ему вызов или испытывал терпение, а сам Повелитель Нижнего мира еще реже любил бывать в казематах. Узники, чьи души и так принадлежали дьяволу, мало интересовали Люцифера, но Астарот не простой Архидемон, и вопрос, почему его план пошел под откос, который час нервировал Повелителя, заставляя прокручивать в голове разные исходы. Проигрывать дьявол умел, но жизнь научила его избегать заведомо проигрышных битв и потерь. Оплошность Асмодея почти стоила Люциферу репутации, Архангелы вновь доказали, что они умеют работать в команде и биться до конца.

А теперь это странное откровение… Почему Божественное Благословение не убивает Велиала? Одна головная боль от этих загадок.

Велиал и Аиррэль – их дружба всегда поражала Люцифера, и он даже позлорадствовал, когда пути двух друзей разошлись. Интересно, Аир, наконец, поймет, кто друг, а кто враг? Или продолжит слепо верить в темного, как сектанты боготворят ложных идолов и поклоняются гипсовым статуям, не замечая, как умело водят их за нос?

Узкая лестница над чернильной пустотой уводила в глубокие слои Нижнего мира. Бессмертные несколько часов в молчании летели рядом с ней, пока та не уперлась в серую каменную стену без видимых глазу отметин, отверстий или дверей. Люцифер прикоснулся к камню, произнес свой титул, и в паре метров от них появился проем, ведущий внутрь длинного коридора.

– Я покажу, куда определил наших гостей, – предложил Асмодей, и Повелитель жестом дозволил ему вести. Демон взмыл на пару мгновений и юркнул внутрь, Люцифер сложил крылья, скрестил руки за спиной, плавно опустился в проход и молча двинулся за провожатым. Высокие тяжеловесные ботинки с усиленными подошвами и металлическими пластинами звенели в тишине раскатистым эхом, словно тысячи солдат маршировали по безлюдной площади, готовясь к последнему в своей жизни бою – так уверенно и гордо чеканил шаг Люцифер, следуя за приспешником.

Серые унылые тоннели, увитые черной дымкой и пылью, клубящейся в воздухе, более ничем не отличались. Бесконечный лабиринт петляющих коридоров почти не заканчивался, воздух становился холоднее, кое-где на стенах проступал снежный узор, а под ногами гладкий каменный пол устилала гололедица, но никто из бессмертных не обратил внимания на смену температуры и на замерзшие стены. Когда-то Люцифер любил прохладу и радовался первому снегу, даже дождю и граду. Он почти забыл, когда последний раз бывал здесь ранее. Вечность постепенно стирает даже дорогие душе воспоминания, уничтожает, превращает в пыль важное, неважное – и подавно, а его «вечность» длится дольше других. Оставаться в сознании и вменяемости с каждым годом от одиночества все труднее, жизнь наскучивает, бесконечный поток душ надоедает, а лица лживо подданных раздражают своей лестью и адски плохой лицедейской игрой. Асмодей единственный, в обществе которого Люцифер мог спокойно находиться, с кем без труда говорил и кого слушал. Верную службу дьявол тоже не забыл и чтил Архидемона больше других, доверял как самому себе.

– Не переживайте, Повелитель. Мы уже близко.

– О, поверь, если бы я переживал, ты бы уже знал об этом.

Асмодей молчаливо согласился и спустя пару шагов остановился возле стены, поддел ногтями невидимые глазу нити магии, связующие и запечатывающие дверные проемы, а следом назвал истинные имена пленников, и каменная исполинская створка с рокотом откатилась вправо, открывая проход в камеру.

Нырнув внутрь, Асмодей спустился по короткому гладкому крыльцу и встал рядом со входом, как часовой, позволяя Повелителю узреть открывшуюся взору картину: раздробленного Астарота, чьи конечности увивали стену, закованного в магические путы. Часть его тела вместе с головой висела на правой стене, обрубленное ниже пупка туловище медленно отрастало, и когда облик возвращался в былую форму – Асмодей кромсал его вновь и вновь. Поломанные надвое ноги крепились на другой стене друг под другом по типу того, как бережливые коллекционеры размещают оружие в своем доме, выставляя напоказ. Рядом с ногами – кисти рук, прибитые гвоздями по центру ладони. Конечности сгнивали, и запах разложения заполнял помещение; спустя время отрубленные трофеи падали с креплений, а на их место помещались свежие.

В шею Астарота впивались острые шипы ошейника, и тот не мог даже пошевелиться, но находился в сознании, вновь и вновь отращивая оторванные части тела.

Астарта висела напротив мужа на другой стене, повторяя форму пентакля. С ней обошлись чуть лучше: никто не дробил ей кости, лишь подвесили ее тело на крючки под лопатками, заклеили рот, чтобы ее крики не тревожили чувствительные уши экзекуторов, зато Архидемоница могла смотреть, как раз за разом пытали ее мужа, и она ничем не могла ему