Великий Кузнец - 5 - Анри Олл

он, полагаясь лишь на усилие чистой воли, просто поднять камень? Или, сдвинуть пласт земли? Или вызвать ветер? Получилось бы у него хоть что-то? Или это было равноценно тому, чтобы попросить человека, который всю жизнь пользовался костылями, внезапно пробежать стометровку? Впрочем, сейчас было не до этих отвлечённых размышлений. Нужно было продолжать тренировку, а я как раз начал выдыхаться, складывая очередной твёрдый комочек в общую кучку.

«Пора испробовать последний флакон, самый слабенький», — решил я.

Я отряхнул руки и вытащил из сумки третий деревянный флакончик, где-то в двести миллилитров и откупорил пробку. Внутри была практически прозрачная, лишь с едва заметным, нежно-голубым отливом, жидкая, как вода, но чуть более маслянистая субстанция. Третий отвар «Лунной печали» — самое слабое зелье духа. Я залпом выпил его. На вкус — в сравнении с остальными, просто чуть сладковато-горькая вода без какого-либо выраженного привкуса. И поначалу — никакого эффекта.

Как я и предполагал, это был самый слабый грибной отвар Ани. По мощности он явно уступал первым двум раз в пять, а то и десять. Однако и эффект его был самым растянутым по времени и самым мягким по ощущениям. Вместо того чтобы наполнить меня резким приливом маны, он начал действовать как тёплая, медленная волна, постепенно пропитывая мою внутреннюю батарею, восстанавливая её с устойчивым, постоянным темпом.

Не дожидаясь финала его действия, я решил проверить свою выносливость. Подобрав с земли несколько мелких камешков и начал снова, я сосредоточился на них, пытаясь сдвинуть их с места, подбросить в воздух или расколоть пополам. Получалось плохо, но я чувствовал, что мои ментальные силы, хоть и медленно, но действительно и непрерывно восстанавливаются, успевая опережать мои траты. Это было похоже на марафон, а не на спринт. Я расслабился, позволил себе действовать без рывков, просто ощущая, как мана непрерывно пополняется.

Прошло целых пять минут, а я всё ещё чувствовал, как зелье мягко действует, поддерживая меня на плаву. В связи с этим, я спокойно швырял камешки силой мысли об пенёк, и моя мана в резервуаре, вместо того чтобы убывать, лишь чуть-чуть колебалась, а иногда даже возрастала. Забавный опыт. Мне стало любопытно, и я решил прогуляться вдоль тропинки, что вела от дома к кузне. Для забавы и, наверное, для пользы дела, я начал выталкивать из земли, прямо сквозь довольно густую, высокую сорную траву, все попадающиеся мне на глаза камешки: от мелкого гравия до внушительных булыжников, которые я едва мог обхватить пальцами одной руки. Камешек, чиркнув по траве, вылетал из земли с тихим чмокающим звуком, подчиняясь моей воле, и я аккуратно, чтобы не уронить на ногу, сдвигал его волей на обочину, выстраивая вдоль края тропы небольшую, неровную, но относительно аккуратную стенку/бордюр или скорее поребрик. Работа шла и даже доставляла странное удовольствие.

За этим занятием меня и застал Гракх, который как раз подходил к колодцу с пустыми вёдрами, чтобы пополнить запасы в доме. Он с лёгким недоумением покосился на мои манипуляции с дорогой, издал гортанный, урчащий звук (что-то среднее между одобрением и вопросом) но ничего не сказал, принявшись за своё дело. А спустя ещё пару минут показался сам Прохор, бригадир каменщиков. Его широкая, кряжистая фигура была покрыта известковой пылью, а в руке он держал замызганную холщовую сумку с инструментами.

Мы не виделись с ним, наверное, около недели, с тех пор как он и его люди начали последний этап отделочных работ. Он заметил меня, отвлёкшегося от «уборки» камней, и широко улыбнулся:

— А, Яр! А я тебя как раз ищу, — прогудел он своим низким, простуженным голосом, подходя ближе и отирая пот со лба рукавом грязной рубахи. — Принимай работу. Баня готова. Полностью. Последнюю лавку в предбаннике поставили час назад, печь опробовали, дымоход проверили: тянет отлично, нигде не дымит. С будущим легким паром тебя, хозяин! — Он коротко, по-рабочему похлопал меня по плечу.

Отлично! Баня была последним крупным объектом на нашем хуторе. Теперь у нас будет своё, собственное место для отдыха и омовения, а не только корыто и тазик в угл дома или у прудика.

Я полез в кошель, висевший на поясе, и отсчитал бригадиру оставшуюся сумму, что был ему должен: шестьдесят серебряников за работу, блестящие, увесистые монеты с чеканкой Серебряных Шпилей. Прохор с довольным видом ссыпал их в свою сумку, звякнув монетами.

— Спасибо, Прохор, — искренне сказал я, пожимая его мозолистую, крепкую руку. — Если увидите магистра Скалза, передайте ему, пожалуйста, что я приглашаю его как-нибудь заглянуть ко мне на огонёк, на чай. Хочу обсудить с ним кое-какие вопросы, да и просто поблагодарить за помощь.

Прохор кивнул, пообещав передать, затем попрощался с людоящером кивком и направился к выходу со двора, где его уже ждали остальные рабочие, собиравшие свой нехитрый инструмент. Я проводил их взглядом и, чувствуя новый прилив энергии, уже не столько от зелья, сколько от осознания завершения важного этапа.

— Гракх! Бери воду с собой! — крикнул я, махнув рукой в сторону свежесрубленного, пахнущего сосной и мятой строения, что стояло чуть поодаль от дома, у самой кромки леса и пруда. — Идём, посмотрим на баню! Нужно осмотреть наше новое хозяйство.

Лизард, тяжело ступая, взял ведра и, урча от любопытства, направился за мной.

Новое строение оказалось именно таким, как я и заказывал: добротный сруб из ладных, плотно пригнанных сосновых брёвен, с предбанником, помывочной и просторной парной. Пахло внутри деревом и свежей глиной. Печь-каменка, сложенная из дикого камня, уже была готова к растопке. Пол был ровный, из широких, хорошо струганных досок, с небольшим уклоном к сливу. В углу стояла бочка-чан для холодной воды и большая стальная прямоугольная водогрейка, вделанная прямо в тело печи. Лавки и полок из липовых досок были гладкими, тёплыми на ощупь, без единого сучка. Осмотрев строение со всех сторон и удовлетворённо хмыкнув, я тут же отдал команду:

— Гракх, тащи сюда ещё хворост и дрова из поленницы, да побольше и помоги мне с растопкой. Топить будем от души, по-нашему, чтобы жар стоял до костей. Баня — это святое!

Сам же я направился обратно к колодцу, где застал вдали задумчиво стоящего Сергея. Людоволк, видимо, вышел из дома, ища ящера, что так и не принёс воду, и теперь озадаченно оглядывал двор в поисках ленивого рептилоида.

— Сергей, — окликнул я его, — Гракх сейчас дрова таскает для бани. Бери вёдра, они в бане, и таскай воду из колодца в баню.