Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

себе домой самых странных чудаков из всех, что можно сыскать в городе, чтобы позабавиться, а после выбирают самого чудаковатого из них и награждают внушительным чеком. Что ж, если так, акции мистера Лайвстоуна должны расцениваться достаточно высоко, прикинул Лэйд, не ниже, чем у Безжалостной Красавицы[89] или мистера Моисея…

– Какой удивительный спектр!

– Простите, – вырвалось у Лэйда, – что вы сказали?

– Поразительно! – Мужчина в тяжелом шлеме, оснащенном множеством линз, подался вперед в своем кресле. – И как странно! Я говорю о вашей фигуре, она…

– Полегче, приятель, – пробормотал Лэйд, выставляя вперед руки. – Моя фигура несовершенна, как несовершенны многие вещи в мире, но лишь один-единственный человек в мире имеет право критиковать ее – это мой портной.

– Я не об этом. – Мужчина даже привстал от волнения. – Ваша аура… Этот спектр, эти линии… Поразительно. Никогда прежде не встречал такого рисунка. Словно… словно полосы, скользящие по телу, и какие яркие!..

Лэйд машинально провел ладонями по животу, будто смахивая пыль с жилета.

– Хотите сказать, будто видите мою ауру? Что, при помощи этой штуки на голове?

Мужчина дернул острым подбородком. Точно командир линкора Ее Величества, который только что назвали большой лодкой.

– Да будет вам известно, эта штука – сложнейший прибор, способный пронизывать пространство на всех уровнях бытия благодаря N-лучам – от молекулярного уровня до уровня торсионных колебаний. Эти полосы на вашей ауре… В жизни не видел ничего подобного! Они скользят, переливаются…

«Кажется, пора совершать ретирадный маневр, – подумал Лэйд. – Улыбнуться, сделать извиняющийся жест шляпой и покинуть эту чертову гостиную так быстро, как позволяют правила приличия в хорошем доме. “Извините, дамы и господа, произошла ошибка. Дурак-слуга напутал с визитными карточками, не стоит беспокоиться, я уже удаляюсь. Доброго вам вечера, передавайте привет мистеру Герни!”»

Возможно, он так и поступил бы, если бы не замялся в дверях, ощутив…

Запах.

Старый тигр может ослабеть с годами, его когти станут немощны, шкура выцветет, сделавшись похожей на старый линялый ковер, но обоняние изменит ему в последнюю очередь, может лишь только перед самой смертью.

Запах. Этот чертов запах…

Наверно, что-то подобное можно ощутить в комнате, набитой клерками из Канцелярии в их траурных, черных костюмах. Сколько бы они не сбрызгивали себя туалетной водой, сколько бы ни смазывали патентованными лосьонами бесцветные волосы, за цветочной отдушкой всегда будет ощущаться тонкий запашок тухлятины – запах крысиного пиршества, вечно сопутствующий им и их делишкам…

Вот и здесь что-то похожее.

Запах, который ему уже доводилось встречать. Но не в роскошных гостиных Редруфа. В других местах. В зловещих распахнутых подворотнях Скрэпси, кажущихся ощерившимися колючими пастями. Среди покосившихся серых бараков Лонг-Джона, напоминающих серую равнину, усеянную тушами мертвых разлагающихся китов. В чадящих ядовитым смогом исполинских громадах Коппертауна, дробящих руду вперемешку с людьми…

И вот теперь – здесь.

Тонкий, едва ощутимый, почти сокрытый за запахами грязной овчины, духов и табака. Они все издавали его, все шестеро. Вот почему его взгляд так медленно двигался вокруг стола, увязая на каждом лице. Они все… Вот черт!

– Чу! – Один из гостей, импозантный джентльмен с роскошной седой бородой, внезапно нахмурился. – Как у вас раздуваются ноздри! Ей-богу, словно хищник в засаде! Готов поспорить, вы уже успели обнюхать нас с ног до головы. На этом острове я знаю лишь одного человека с подобными звериными повадками, которого все еще пускают в чужие дома без намордника. Что ж, если не хотите представиться, как это принято в обществе, мне придется взять этот труд на себя. Дамы и господа! Лэйд Лайвстоун!

Джентльмен поднялся на своем месте, близоруко щурясь. Но Лэйд знал, что его ясные голубые глаза превосходно видят, их взгляд был способен пригвоздить к полу.

Дьявол. Слюна под языком сделалась горькой, точно он рассосал целый пакетик хинного порошка из аптеки доктора Фарлоу. Лэйд едва удержался от того, чтобы сплюнуть на пол, подтвердив дурные манеры всех обитателей Миддлдэка.

Ретирадный маневр опоздал на секунду с четвертью и сделался бессмысленным. «Ну и тюфяк же ты, Лэйд Лайвстоун, ну и бестолочь…»

– Здравствуй, Ледбитер, – холодно произнес Лэйд. – Смотрю, ты завел себе бороду? Неплохо. Немного напоминает дохлого кота, но тебе к лицу.

* * *

Джентльмен улыбнулся.

– Ну, друзья мои, видимо наш несчастный остров в самом деле грозит разразиться извержением и уйти на дно морское, раз уж мистер Лайвстоун выбрался из той дыры в Миддлдэке, которую он называет своей лавкой, почтив скромный Редруф своим присутствием!

– Ничуть не удивлен тебя здесь увидеть, Ледбитер. Насколько я припоминаю, ты всегда испытывал слабость к хорошо обставленным гостиным. Это ведь твоя естественная среда обитания, верно?

Седой джентльмен рассмеялся, скрестив руки на крепкой груди. У него и фигура была крепкая, основательная, как у хэмпширского лесоруба. Прожитые годы не согнули ее, как это иногда бывает с некоторыми здоровяками, не высушили, лишь обветрили немного лицо, обнажив многочисленные морщины. Но среди этих морщин располагались знакомые Лэйду глаза – смеющиеся чистые глаза семидесятилетнего юноши.

– Ах, Лэйд… Когда тебе стукнет столько же, поверь, ты тоже будешь рад бросить сырые углы и пристани, чтоб перебраться в сухие и хорошо обставленные гостиные. Подагра, знаешь ли, великий мастер уговаривать людей. Не будем вспоминать старые обиды, мой полосатый друг. Пожмем руки – и присаживайся за стол. Здесь, веришь ли, образовалась интереснейшая компания, которой я обязан тебя представить. Кроме того, здесь подают отменное вино. Дамы и господа! – Ледбитер поднял руку, точно заправский конферансье, не хватало разве что цилиндра. – Впервые на нашей арене! Поприветствуйте его, но старайтесь не хлопать слишком громко: некоторые старые тигры не выносят резких звуков!

Они разглядывали его – все шестеро. Кто с опаской, кто с недоумением, кто с вялым интересом. Так разглядывают неважно набитое чучело, водруженное в гостиной по странной прихоти хозяина. Лэйд ощутил, как под дешевым костюмом на его теле раскаляются невидимые тигриные полосы.

«Душно здесь, – подумал он, борясь с желанием оттянуть воротник. – Отчаянно не хватает свежего воздуха».

Обстановка в доме была самая современная, не тяготеющая к старомодным формам, но дом, верно, строился еще в георгианскую эпоху, когда широкие окна на фасаде считались непристойными, почти развратными – как вырезы на груди дамского платья. Может, потому в гостиной было всего одно окно, и то узкое, поднятое несуразно высоко над полом, вдобавок забранное толстой кованой решеткой. Недурная защита от взломщиков и ночных воришек, но, боги, мажордому следовало хотя бы изредка открывать его, чтобы впустить внутрь толику свежего воздуха! Может, тогда досаждающий ему запах сделался бы немногим слабее…

– Если старые тигры чего и не выносят, так это шарлатанов