Помещица - Алёна Цветкова

— Ты выглядишь… — Саша запнулась, подбирая слово, — непривычно.

Я провела рукой по вуали. Ткань шелестела при каждом движении, создавая странный, успокаивающий ритм. Гнев, который жёг меня последние дни, вдруг отступил — не исчез, но свернулся внутри, как сытая кошка.

— А теперь иди, — Саша легонько подтолкнула меня к двери. — И покажи ему, какая ты есть на самом деле.

ГЛАВА 60

— Глупости всё это, — прошептала я, застыв на пороге гостиной.

Груня, появившаяся словно из ниоткуда, развлекала князя разговорами. Перед ними на столике стоял чайный сервиз, а чашки были наполнены горячим напитком цвета тёмного янтаря.

— Глупости всё это, — повторила я отчаянно. Всё потому, что моя аффирмация не работала: сердце колотилось в груди, как безумное, а ладони стали слегка влажными от волнения. В третий раз повторила: — Глупости всё это. Глупости!

И решительно сделала несколько шагов, выходя из тени. Взгляды Груни и князя тут же скрестились на мне. Я почувствовала, как глазам стало жарко… Хорошо, что Саша напялила на меня эту вуаль! Иначе я провалилась бы сквозь землю от стыда за ту бурю эмоций, которую вызвал во мне его взгляд.

— Лариса Дмитриевна, — князь неловко вскочил, нечаянно задев коленкой чашку на низком столике. Она жалобно звякнула и опрокинулась, выплеснув чай прямо на брюки из чёрного сукна. Груня вскрикнула… А князь даже не взглянул на неё — он смотрел на меня.

Мир мгновенно сузился, превратившись в длинный коридор. С одного его конца стояла я, пытаясь не задохнуться: тело вдруг забыло, как нужно дышать. С другого — он, с мокрой брючиной, от которой шёл пар. Мы смотрели друг на друга и молчали… целую вечность, не меньше.

— Кхм, — кашлянула Груня, спасая ситуацию. — Лариса Дмитриевна, Борис Александрович только что сказал мне, что одна из его коз родила сегодня ночью. И есть вероятность, что в ближайшие дни в вашем новом стаде будет очень высокая рождаемость, потому что все козы сукозные…

Я вздрогнула. В голове со скрипом, тяжело и неотвратимо поворачивались шестерёнки, переключая внимание с князя на коз. Груня нашла ту единственную тему, которая помогла мне взять себя в руки. Следующий шаг я сделала, задвинув странную реакцию на присутствие князя в самые глубокие глубины памяти и души. По крайней мере, тогда мне так казалось.

— Добрый день, Борис Александрович, — улыбнулась я той самой вежливой и безопасной улыбкой, что считалась проявлением гостеприимного такта. — Помимо новости, которую уже сообщила Груня, всё ли в порядке с козами?

Князь кивнул. Мы оба справились со своими эмоциями, и разговор потечёт так, как должен: ровно, без лишних волнений.

Он рассказал, что с козами всё в порядке, нанял погонщиков, которые приведут их в поместье. Вместе с ними едет его человек, занимавшийся козами в его имении. Тот поможет мне ухаживать за ними первое время — козам тоже нужно время на акклиматизацию. В этот период могут возникнуть некоторые проблемы, с которыми и справится его коновал.

— Он отставной солдат, — пояснил князь в ответ на мой удивлённый взгляд. — Служил ветеринарным санитаром и отлично разбирается в уходе за животными.

Я кивнула, хотя не слишком верила в высокую квалификацию специалиста, которого называют коновалом.

— Кстати, Лариса Дмитриевна, — улыбнулся он, — если вы сумеете убедить Захара остаться у вас, я никаких препятствий чинить не стану. В нашем хозяйстве есть ветеринарный фельдшер, а вам такой, как Захар, точно не помешает. Не смотрите, что у него нет диплома, а сам он из простых крестьян. С него даже мой отец не гнушается совета спросить, если дело касается животных.

Я склонила голову и вежливо поблагодарила за «щедрое» предложение. Во-первых, я и без коновалов справлюсь. Во-вторых, зачем мне ещё один бесправный крестьянин, который в любой момент может бросить всё и вернуться в свою деревню — лишь потому, что староста встал не с той ноги и не захотел выдавать паспорт?

Именно это я и ответила князю. Он на миг растерялся, захлопал глазами, а потом пояснил, что отставные солдаты уже не считаются крестьянами и не состоят в крестьянских общинах, а значит, могут передвигаться по стране без препятствий.

— Даже если они из крестьян? — уточнила я.

— Именно так, Лариса Дмитриевна, — подтвердил князь.

И на этом всё могло закончиться, если бы не вмешалась Груня. Весь наш разговор она просидела рядом, исполняя роль дуэньи и делая вид, что страшно занята разглядыванием чаинок на дне чашки.

— Ох, Борис Александрович, — сокрушённо покачала она головой, — Лариса Дмитриевна совсем недавно узнала, что наши крестьяне приписаны к своим общинам и платят подушевую подать и выкупные платежи за землю. И теперь считает, что это будет задерживать развитие её поместья.

Звучало это так, будто я была неразумным ребёнком, сказавшим явную глупость. Внутри всё вскипело, захотелось напомнить Груне, что она тоже была на моей стороне в этом вопросе. Но я поступила мудрее — не стала втягиваться в выяснение отношений с сиделкой компаньонкой. Вместо этого обратилась к авторитетам:

— Так считаю не только я, — ответила немного резко, давая понять, что реплика Груни неуместна. — Так считают и куда более умные люди. Например, Николай Христианович Бунге именно об этом говорит в своей книге «Основы политической экономии»…

— Вы читали Бунге? — удивился князь.

Я кивнула и добавила:

— А что тут удивительного? Я читала и книги вашего отца тоже. Он, кстати, писал, что артель — лучшая форма хозяйствования для крестьян.

— Тут вы правы, — кивнул Борис Александрович. — Мой отец и его хороший знакомый, господин коллежский асессор Верещагин Николай Васильевич, о котором я вам уже говорил, хотят повсеместно внедрить практику объединения крестьян в артели. Только община, Лариса Дмитриевна, это совсем другое… Крестьянская община — основа существования крестьян. Если разрушить общину, то крестьяне очень быстро разбегутся, перестанут обрабатывать землю и вовсе умрут от голода и болезней.

— Пока всё совсем наоборот, — возразила я. — Все мои крестьяне разбежались. И мне приходится привечать пришлых, чтобы как-то обрабатывать землю.

— Вам стоит, — снисходительно улыбнулся князь, — приказать вашему старосте, чтобы он прекратил выдавать паспорта. Тогда крестьяне очень быстро вернутся. И у вас будут люди для работы на полях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тогда у