Жемчужина драконьего рода - Анна Щербина

своей жизнью моя жемчужинка, а я сижу тут и не могу ей ничем помочь. Все что могла я уже сделала, теперь была ее очередь. Материнское сердце разрывалось от осознания, что я не могу подставить плечо. — Альтаир! Я больше не могу просто ждать! — я резко остановилась перед мужем. Он сидел неподвижно, с плотно сомкнутыми веками, словно медитировал. — Ты что, спишь?!

Я с силой хлопнула его по плечу. Альтаир медленно открыл глаза, и в них отразилась такая же глубокая, выжженная изнутри усталость, как и у меня.

— Корди, душа моя, — его голос прозвучал непривычно тихо, но в нём чувствовалась сталь. — Перестань метаться, ты только зря тратишь силы. Я волнуюсь за нашу девочку не меньше твоего, но ты же понимаешь: мы не имеем права врываться на земли демонов без веского повода. Ты хочешь развязать полномасштабную войну между нашими народами? Просто верь в неё. Она сильнее, чем ты думаешь.

Его слова, хоть и были пропитаны логикой, не принесли облегчения. Напротив, они лишь острее обозначили пропасть между моим материнским инстинктом, готовым сжечь дотла любой мир ради безопасности ребенка, и его холодным расчетом правителя. Альтаир был прав, и от этого становилось только тошнее.

Череп, почувствовав смену настроения, издал дребезжащий смешок, похожий на скрежет камней.

— Война! — проскрипел он, крутанувшись в воздухе. — Кровь, пепел, обугленные кости! Прекрасный финал для проклятых демонюк, не находите? О, я уже вижу, как наша малышка идет по их черепам!

Я резко взмахнула рукой, и поток магического пламени, сорвавшийся с кончиков пальцев, едва не опалил костяного болтуна. Череп с визгом отлетел к высокому своду зала, прячась в тенях.

— Заткнись, — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с отчаянием.

Я снова посмотрела на Альтаира. Он не шелохнулся, даже когда пламя пронеслось в паре дюймов от его лица. Он был воплощением незыблемости, скалой, о которую разбивались мои волны. Но я была не просто королевой, я была матерью, чья кровь сейчас текла по жилам той, что бросила вызов самой смерти.

В глубине души я понимала: если с ней что-то случится, никакие законы, никакие мирные договоры и никакие границы не удержат меня от того, чтобы превратить земли демонов в выжженную пустыню. Я буду ждать. Час, два, сутки. Но если горизонт останется пустым, если вестник не принесет добрых вестей, я перестану быть дипломатом. Я стану стихией.

Я подошла к огромному витражному окну, за которым расстилались владения нашего королевства. Небо там, на востоке, казалось неестественно темным, словно сама природа затаила дыхание, ожидая исхода этого испытания. Я прижала ладонь к холодному стеклу, чувствуя, как дрожат пальцы.

«Держись, моя жемчужинка,» мысленно прошептала я, вкладывая в эти слова всю свою волю. «Не смей сдаваться. Ты — моя кровь, ты — моя гордость. Покажи им, что значит ярость драконьего сердц а».

Тишина в зале стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Где-то в вышине Череп снова начал свое унылое бормотание, но я уже не слышала его. Я смотрела вдаль, в сторону пустыни, и в моей груди, вопреки страху, разгоралось холодное, расчетливое пламя готовности к худшему. Если судьба решила забрать её, то пусть знает: она заберет и всё, что я построила, прежде чем я позволю этому случиться.

Динара…

Нас собрали в большой лекционном зале. Мы набились так, что каждое лишнее движение могло задеть рядом стоящего соседа. Мы с парнями только переглянулись, когда на постамент выкатилось трое толстых дядьки. И вот это сильные мира сего? Совет, который стоит за всеми событиями? Маги, которые виновны в трагедии в той злосчастной крепости?

В груди медленно поднималась ярость…

Я чувствовала, как по рукам ползут мои черные чешуйки, как в груди рождается драконий рык, как мои напарники осторожно, по цепочки предупреждают рядом стоящих демонов.

Впервые, я была не намерена останавливать свою драконицу. Моя драконья сущность была готова наказать их, показать, что они не являются всесильными. Меня останавливал только шепот парней, что еще не время. Мы должны подождать, что они скажут!

И дождались… останавливать меня больше никто не стал!

Ар-р-р!

Тр-р-р, щ-щ-щ!

Вперед меня кинулась в бой моя сковорода…

Эпилог

Или то что произошло после…

Предрассветный час в Драконьих горах всегда ощущается как затаенный вдох. Мир еще не проснулся, но уже перестал быть по-настоящему ночным.

Над пиками, острыми, как обломанные клыки древних чудовищ, небо медленно меняло цвет: из густого, почти осязаемого чернильного бархата оно превращается в холодный, прозрачный индиго. В этой тишине воздух становится таким разреженным и ледяным, что кажется, будто он звенит, если к нему прикоснуться.

Замок, вросший в скалы так глубоко, что не разобрать, где заканчивается камень и начинается кладка, сейчас выглядит как призрачный силуэт. Его башни, увенчанные шпилями, пронзают низкие клочья тумана, которые лениво ползают по склонам, словно дым от догорающего костра. Здесь нет привычной человеческой суеты — только тяжелое, мерное дыхание самой горы.

Нежная, почти осязаемая идиллия царила только за стенами этого величественного замка. Но стоило переступить порог, как эта идиллия рассыпалась в прах. Внутри воздух был наэлектризован: резкий запах озона и отчетливый металлический привкус на языке предупреждали о том, что в тронном зале бушует стихия. Императрица драконов была в ярости. Ее фиолетовые волосы, казалось, жили собственной жизнью, взлетая в воздух при каждом гневном выкрике, сотрясавшем своды. Ее фиолетовые волосы взметались от каждого ее гневного крика, только двое сидели в обнимку друг друга. Для них сейчас существовало только маленькое пространство, только они вдвоем. Их не волновал ни гнев мамы Динары, ни снисходительная улыбка ее отца, даже гул двух сковородок и причитание летающего черепа были на заднем плане. В этот момент для них не существовало ничего, кроме тепла чужих рук и тишины, которую они умудрились сохранить посреди бушующего шторма. — Корди, душа моя! — вмешался император драконов. — Идем, пусть дети побудут одни! — Альтаир поймал жену и ловко направляя вывел ее за дверь, оставив Динару и Дейрана наедине.

— Я так испугался! — шепнул Дейран на ухо Динаре, зарываясь носом в ее фиолетовые, как и у мамы