Роанна. Хайланд - Виктор Постоенко

Адмирал Келли назначил Бреннана на обратный путь командиром второй дивизии фрегатов. А Уэнслея поставил командовать дивизией корветов, не снимая с него ответственности за его корабль.

И молодой командующий каждые десять минут осматривал горизонт в попытке обнаружить хоть какого противника. Ему не терпелось проверить составленные им таблицы стрельбы 120-мм пушек на дистанцию в семьдесят кабельтовых.

И у Сантандера бритты его не подвели.

— Справа паруса, шесть, семь, восемь… Двенадцать кораблей строем кильватера, идут на пересечение нашего курса. Пеленг не меняется, — доклад наблюдателя с марса прозвучал для капитана как бальзам на рану.

— На дальномере, давайте дистанцию. Мичман, репетовать на задний мателот (дублировать сигналы на идущий сзади корабль), поднять сигнал «враг справа», к бою. Передать сообщение светом на флагман. Разводить пары.

Запели дудки и зазвучали колокола. Длинные стволы орудий развернулись на правый борт, поднялись вверх, нащупывая корабли противника, и замерли.

— Дистанция шестьдесят два кабельтова, курс такой-то, пеленг такой-то, скорость противника восемь узлов, девять линейных кораблей и три фрегата.

На следующих за первым корветом кораблях делалось то же самое. Наступил самый ответственный момент. Комендоры застыли у орудий, сигнальщики внимательно вглядывались в идущие впереди корабли, не желая пропустить сигналы.

— Передать на мателоты — стрелять только по моей команде и по моей наводке. Дальномерщик, жду доклад каждые три минуты.

После очередного доклада с дальномера Уэнслей внёс поправки. После следующего доклада ещё, потом решился:

— Первое орудие, правый борт. Цель — головной линейный корабль противника. Дистанция 57, целик влево 12, огонь! — и прильнул к биноклю. Орудие рявкнуло, послышался звон вылетевшей после открытия замка гильзы.

— То же самое. Дистанция 56, целик влево десять, огонь.

— Накрытие! — раздался крик с марса.

— Мичман, репетовать сигналы. Дистанция 55, целик влево десять, четыре снаряда на орудие, огонь бортовыми залпами.

— Противник горит, господин капитан, там пожар.

— Артиллерийский лейтенант, переносите огонь на следующий корабль. Мичман, передайте сигнал: приготовиться к повороту.

— Руль право десять!

— Есть руль вправо десять! На курсе!

— Так держать. Машинное, жду доклада по готовности.

Корабль покатился вправо и вышел на сближающий его с противником курс, за ним манёвр повторили остальные три корабля. Дым уже прилично валил из их труб.

— Дистанция двадцать восемь, пеленг на противника не меняется. Два корабля горят, третий вышел из строя вправо.

— Руль влево десять!

— Есть руль влево десять! На курсе!

— Лейтенант, вводите в дело среднюю артиллерию. Мичман — сигнал «общий огонь».

— Дистанция 25 кабельтовых (4,6 километра).

К гулким выстрелам бакового и кормового орудий добавились хлёсткие залпы 45-миллиметровых пушек. Корабли противника уже просто отворачивали вправо, несмотря на то, что горящий флагман продолжал идти прямо, время от времени производя выстрелы из своих 48-фунтовых пушек. Ядра не долетали до корветов почти километр.

— Ну и упрямый же дятел там командует, — не выдержал и выругался штурман корвета.

— Решил погибнуть, но не быть казнённым вместе с семьёй за трусость и покидание поля боя, — не отрываясь от бинокля проговорил капитан. Внезапно на месте флагмана противника возник огненный шар, к небу поднялись клубы дыма, и только потом издалека донёсся звук удара.

— Погреб! — крикнул с марса наблюдатель.

— Четыре красные ракеты с флагмана нашей эскадры, — поступил доклад сверху.

— Эх, жаль, но адмиралу Келли виднее, что делать. Лейтенант, Вам минута на дострел, и дробите стрельбу.

— Второй взрыв, четвёртый в кильватере, — поступил доклад с марса.

— Машина, средний вперёд, руль влево пятнадцать.

Корветы, дымя, повернули последовательно за флагманом и, увеличив ход до двенадцати узлов, отправились занимать своё место в ордере конвоя.

— Итак, господа офицеры, наш противник лишился двух линейных кораблей, и остальным нанесены повреждения. Но не это самое главное — мы показали противнику, что можем наносить ему непоправимый урон с безопасной для себя дистанции. Всем отдыхать. Старший артиллерийский офицер, зайдите ко мне.

Через час корветы нагнали ушедшую эскадру и заняли свои места. Уэнслей доложил адмиралу Келли о результатах боя и получил «добро».

Окрестности Сантандера, эскадра адмирала Бэйкона

На третьи сутки на траверзе Сантандера впередсмотрящие обнаружили паруса на горизонте. Сомнений не было: бриттская эскадра из девяти девяностошестипушечных линейных кораблей с 48-фунтовыми пушками и трёх новых 44-пушечных фрегатов с восемнадцатифунтовками наконец-то нагнала вальрондский караван. Последний приказ Адмиралтейства гласил: перехватить и уничтожить. О смене власти и приходе адмирала Хоу на эскадре ещё не знали. Поэтому адмирал дал команду идти на сближение.

— Вижу четыре средних фрегата кильватером параллельно нам, за ними на горизонте караван.

— Готовьте корабль к бою, команду на молитву.

— Противник открыл огонь!

— Что⁈ — и сразу после возгласа адмирала впереди по курсу в ста метрах вырос огромный столб воды, и раздался звук разрыва. Офицеры бросились с подзорными трубами к левому борту, но у врага виднелись только верхушки мачт на горизонте.

Следующий столб воды вырос почти у борта корабля, по такелажу и шканцам со стуком хлестнули осколки, кто-то закричал от боли.

— Да что же это такое, колдовство?

Внезапно сразу несколько водяных столбов выросли прямо у борта, и корабль содрогнулся от удара. Старший офицер бросился вниз, пробежав мимо матросов у орудий, смотревших на него недоуменными глазами. Как он и догадался, на нижней палубе уже пытались заткнуть дыру в борту корабля, но хлещущая внутрь вода с силой отбрасывала моряков, пока не принесли бруски.

Лейтенант бросился по трапу вверх, и в этот момент в корабль попало от пяти до шести снарядов одновременно. По мидель-деку (средняя батарейная палуба на трёхпалубных линкорах) пронеслась стена бушующего огня. Офицер еле успел закрыть лицо локтем, но волосы всё равно опалило. В воздухе появился противный запах горящего человеческого тела, раздались непередаваемые крики ужаса и боли.

Это сдетонировали пороховые заряды, приготовленные для стрельбы из 24-фунтовых пушек. Взрыв был такой силы, что пробил как нижнюю, так и верхнюю палубы. Пожар начал стремительно распространяться по гондеку и опер-деку (нижней и верхней палубам), и тушить его практически было некому.

Пока лейтенант поднимался на заваленные обломками реев и снастей шканцы, корабль получил ещё несколько попаданий и сам по себе покатился вправо. Внезапно обстрел прекратился, и наступила долгожданная тишина, разрываемая криками раненых и треском горящего дерева.

— Где адмирал?

— Он ранен, мы спустили его в кают-компанию.

— Мичман, прикажите команде приготовиться покинуть корабль, мы горим и тонем. Вы же видите, какой крен. А я — вниз.

Спустившись вниз и переступая через обломки, лейтенант проник в кают-компанию. Доктор с помощником перевязывали адмирала, получившего ранение в бок и в руку. Внизу у разбитого пера руля болталась чудом уцелевшая шлюпка.

— Док, господа