Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Я тоже остановился и посмотрел вниз. В этом месте утес почти отвесно уходил вниз метров на двадцать, а дальше начиналась длинная пологая осыпь из разнокалиберных острых кусков сланца.

— Да уж, шансов тут никаких, — сказал я. — И где было тело?

— Примерно во-он у той глыбы, — показал Олег на здоровенный серо-синий обломок метрах в десяти от обрыва.

— Он что, не разбился насмерть?!

— Да нет, он там упал, Димыч, — Ракитин мрачно посмотрел на меня.

— Еще один «икар»?.. И все-таки, может, он сам… прыгнул? Свидетели есть?

— Есть. Пошли назад.

Мы выбрались на основную тропу и медленно потащились наверх.

— Есаулов приехал в дом отдыха три дня назад. Один, — продолжил Олег, когда мы уселись наконец на лавочку возле смотровой площадки. — Ну, захотелось мужику расслабиться, а «расслабушек» тут, сам знаешь, пруд пруди. Любого фасона, масти и пропорций. Короче, нашего мачо видели с шикарной брюнеткой лет двадцати пяти — тридцати. По описанию сильно похожа на Тудегешеву. Труп обнаружили сегодня рано утром два юных кладоискателя. А брюнетка — как в воду канула. И в регистрационном журнале не значится.

— Могла и как гостья чья-нибудь отрекомендоваться, — вставил я.

— Чья? — уныло хмыкнул бывалый опер. — Кто теперь сознается?

— И все же, опять та же ерунда: хрупкая девочка швыряет здоровенного мужика как кутенка на десять метров со скалы! Попахивает шизофренией, ты не находишь?

— Попахивает Сосновым бором для всех нас.

— Не хочу к Наполеонам и Ельцинам…

— А я хочу? — Ракитин снова закурил. — Есаулов — геолог, опытный скалолаз, и вдруг какая-то пигалица…

— …или ее приятель…

— Думаешь, все-таки ловушка?

— Почему нет? Притаился за тем каменным зубом, Есаулов шел первым, как истинный джентльмен, Тудегешева его в нужный момент окликнула, отвлекла как-то, наш тарзан выскочил из-за скалы, схватил геолога за шкирку и швырнул в пропасть. Силищи ему явно не занимать. Потом мстители спокойно разошлись на исходные и слиняли по-английски, не прощаясь. — Я удовлетворенно посмотрел на Олега. — Как тебе реконструкция событий?

— Черт, вот что значит писатель! — кисло улыбнулся тот. — Лады, принимаю как рабочую.

— Кстати, я понял, почему выбран именно такой способ убийства. Он в точности воспроизводит сцену гибели Тояны на турбазе «Катунь». Только скала там была не синяя, а черная. И Есаулов был другой, младший. А коли месть свершилась, значит, Сергей Игоревич действительно причастен к тому печальному инциденту.

— К сожалению, мы его об этом спросить не сможем, — развел руками Ракитин. — Господин Есаулов-младший уже год как пребывает на Туманном Альбионе, постигая много гитик в древнем Оксфорде.

— Умеют же люди устраиваться, — констатировал я. — Думаю, нехай он там и дальше обретается. Не ровен час приедет на похороны — охраняй его потом. Надеюсь, вы еще не сообщили родственникам?

— Это конечно верх цинизма, но — нет, — выдохнул Олег. — Хотя максимум через сутки все равно придется: опознание и все такое.

— Фотография старшего есть?

— Только в паспорте. — Ракитин протянул мне темно-бордовую книжицу в прозрачной обложке.

С цифрового снимка на меня смотрел худощавый скуластый мужчина средних лет с голубыми глазами и коротким ежиком светлых волос. Конечно, тогда ему было сорок пять, но если к своим теперешним пятидесяти пяти Есаулов-старший сохранил хотя бы половину экстерьера…

— Он натуральный или крашеный? — уточнил я у Олега.

— Истинный ариец.

— С казацкой фамилией… М-да, чего в жизни не бывает. На таких брюнетки западают пачками. Стоп! — меня будто током прошило, и я снова уставился на фото.

— Что, подмигивает? — ухмыльнулся Ракитин.

— Какое убогое воображение порой встречается у доблестных борцов с преступностью! — не остался я в долгу. — А между прочим, я теперь знаю, кто папаша нашей яростной горянки.

— Дедукция, Холмс?

— Инсайт, Ватсон, элементарный инсайт.

— Ну, и кто же этот мерзкий тип?

Я продемонстрировал Ракитину фото из паспорта.

— Игорь Федорович Есаулов, он же — Акир, сиречь по-алтайски, «белый мужчина», в смысле, мужчина с белыми волосами. Геолог из Барнаула, егет, как выразилась втюрившаяся в него юная Сынару, дочь шамана Алыкчака Тудегеша.

— Екарный бабай! — только и смог вымолвить бывалый опер.

— Именно, мин херц. Так что половецкие пляски продолжаются без антракта. Кто там у нас следующий?

— Хилевич…

— …или Муратова.

— Это еще почему?

— Как вы думаете, Ватсон, кто мог стукнуть Хилевичу, что его жена гуляет налево, да еще с азером? — Я поднялся, заложил руки за спину и прошелся перед Олегом с видом утомленного жизнью профессора криминалистики. — Подсказка: здесь хватит и одной дедукции. Ну?

— Да кто угодно, — огрызнулся тот. — Подруга, соседка…

— Холодно, холодно…

Ракитин злобно посмотрел на меня исподлобья и вдруг просветлел лицом:

— Ну, конечно же! Госпожа Муратова?

— Точно.

— Женская логика…

— У кого?

— Не у меня же! — Олег вскочил. Он снова был бодр, весел и целеустремлен как крылатая ракета. — Едем! Я — к Хилевичу, ты — к Муратовой. Надо постараться уговорить их на охрану и наблюдение. Те еще штучки!

— Майор, не заботитесь вы о нравственности своих сотрудников, — прищурился я. — Нельзя же все время посылать на опасные для мужской чести задания одних и тех же?

— Зато ты в этом деле самый опытный! — нагло улыбнулся в ответ Ракитин. — С женщинами у тебя все получается легко.

— Типун тебе! Ладно, не Велесова же посылать…

— …и тем более не Данилу. К тому же они сейчас оба при деле.

— А я, значит, плюшками балуюсь?

— Извини…

— Все, хватит турусы на колесах разводить, ближе к телу, как говорил Мопассан.

До города добрались лишь через час — у моста через Басандайку образовалась приличная пробка, и только благодаря умению и наглости Олега и применению спецсигнала, удалось пробиться почти до самого железнодорожного переезда.

В городе я попросил Ракитина подбросить меня сначала до квартиры Ксении — не мог же я заявиться в губернскую думу в пыльных джинсах и не первой свежести рубашке. Да меня там на порог не пустили бы.

— До связи, — сказал на прощание Олег.

— Ты не забыл, что у меня односторонний фрикер?

— Лады, буду ждать твоего звонка.

Он укатил, а я неспеша направился к подъезду, доставая электронный ключ, и только тут сообразил, что не сообщил Ксюше о своем приезде.

«Чурбан безмозглый! — обругал я себя, но при этом не испытал ни малейших угрызений совести и сразу же ответил сам себе: — Я был занят делом. Вот теперь я освободился и могу позвонить ей из квартиры…»

Дверь подъезда еще только открывалась, но я уже почувствовал ледяное дыхание «ветра смерти» и нырнул вперед и вниз с перекатом, уходя с линии возможной атаки. Второе