Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Стыдно. Так стыдно.

Яна молча села рядом. Поставила авоську между собой и Оксаной. Поправила очки — привычный жест, когда она волновалась или не знала, что сказать.

— Я за булочками пошла — тихо сказала Яна. — мама попросила купить, а мы рядом с вокзалом живем. Магазины закрыты, я обычно сюда бегаю. Тут всегда открыто. Правда буфет в одиннадцать все равно закрывается.

Оксана кивнула. Не посмотрела на Яну. Смотрела на пол — на окурки, на пятна от пива, на обрывок газеты с заголовком «Пятилетку — досрочно!».

Молчание.

Яна поправила очки ещё раз.

— А ты? — спросила она. — Что ты тут делаешь? Вечером. Одна.

Оксана пожала плечами.

— Гуляю.

— На вокзале? — В голосе Яны не было осуждения. Только удивление. — Оксан, что случилось?

Молчание.

Оксана сжала сумку сильнее. Не хотела говорить. Не хотела, чтобы кто-то знал. Стыдно. Страшно. Но Яна не торопила. Просто сидела рядом. И ждала.

Из репродуктора снова полетел усталый голос:

— Внимание! Поезд номер сорок семь сообщением Москва — Новосибирск прибывает на первый путь…

Оксана сглотнула.

— Я ушла из дома, — тихо сказала она.

Яна не ахнула. Не воскликнула «как⁈» или «почему⁈». Просто кивнула. И спросила — всё так же тихо, осторожно:

— Почему?

Оксана покачала головой.

— Не хочу говорить.

— Ладно, — просто сказала Яна. И положила руку ей на плечо. Тёплая. Лёгкая. Успокаивающая. — Не говори.

Она помолчала. Потом добавила:

— Но на вокзале ночевать нельзя.

Оксана посмотрела на неё.

— Почему?

Яна кивнула в сторону парней в кожанках. Один из них как раз обернулся, посмотрел на девочек — долгим, оценивающим взглядом. Усмехнулся. Сказал что-то товарищу. Тот тоже посмотрел. Засмеялся.

— Видишь? — тихо сказала Яна. — Тут опасно.

Оксана поняла. Стало ещё страшнее.

— Тогда куда? — прошептала она.

Яна задумалась. Посмотрела на часы. Потом на Оксану. Потом на авоську с булочками.

— Пойдём ко мне? — предложила она.

Оксана покачала головой.

— Не хочу никому мешать.

— Тогда… — Яна помолчала. — Пойдём к Лизе.

— К ней я точно не пойду! У нее мама… — Оксана осеклась.

— Да не к ней. — качает головой Яна: — Лиля… ну ее соседка, которая Ирия Гай — она же вместе с Виктором Борисовичем и всей командой в Ташкент улетела на соревнования. Просила ее за Ильичом проследить. То есть за хомяком ее. Так что у Лизы ключи есть от ее квартиры. Там и переночуешь.

— А… удобно ли будет? — сомневается Оксана, хотя сама уже хочет ночевать не на жестких скамейках под звуки усталого голоса из динамиков.

— А на вокзале спать — удобно? — задает встречный вопрос Яна: — чего ты дуру гонишь? Вставай давай.

Оксана колебалась. Но выбора не было.

— Ладно, — тихо сказала она.

Яна встала. Взяла авоську. Протянула Оксане руку.

Оксана посмотрела на эту руку — тонкую, бледную, с короткими ногтями. Потом на Яну — на её серые глаза за круглыми очками, на серьёзное лицо, на которое будто не ложились улыбки.

И взяла её за руку.

Яна помогла ей подняться. Не отпустила руку сразу — подержала ещё немного, чуть сжала. Всё будет хорошо.

— Пойдём, — сказала Яна. — Маме от Лизы позвоню, скажу что у нее, чтобы не волновалась

Оксана кивнула.

Они пошли к выходу.

У дверей Яна остановилась. Оглянулась на Оксану. Посмотрела на неё внимательно — так, как умела смотреть только она: видя.

— Ты голодная, — негромко сказала Яна. Не вопрос. Констатация.

Оксана вспыхнула. Отвернулась.

— Я… нормально.

— Возьми, — Яна протянула ей авоську. — Булочку. Мама всё равно не все съест.

— Не надо, — Оксана покачала головой. — Я… я не хочу.

— Оксан, — Яна сняла очки. Протерла их краем курточки. Надела обратно. Посмотрела прямо в глаза. — Я знаю, как это. Когда стыдно. Когда не хочешь, чтобы кто-то знал. Но… — Она помолчала. — Ты моя подруга. И подруги помогают друг другу. Правда?

Оксана почувствовала, как в горле встал ком. Горький. Тёплый.

— Правда, — прошептала она.

Яна кивнула. Достала из авоськи булочку — самую большую, с сахаром. Протянула Оксане.

— Держи. И не спорь.

Оксана взяла булочку. Тёплая. Мягкая. Пахла домом, маминой кухней, заботой.

Она откусила.

И закрыла глаза.

Вкусно.

На глаза почему-то навернулись слезы. Она не плакала, когда уходила из дома, не плакала когда отчим поднимал на нее руку, не плакала, когда сидела в жестком кресле на вокзале… но сейчас от доброты подруги почему-то не могла сдержать слезы.

Глава 19

Оксана «Ксюша» Терехова,

ученица восьмого класса «А»

Колокамской Средней Школы № 3

— Ого! Вы чего так поздно шляетесь? — с такими словами встретила их Лиза Нарышкина, открывая дверь. На ней был японский шелковый халатик с розовыми листьями сакуры, летящими по ветру, а на лице нанесена маска из какого-то импортного крема, так что Лизка была больше похожа на Фантомаса из французского кинофильма, чем на будущую комсомолку. Она отступила в сторону, пропустив девочек в прихожую, и осмотрела их с головы до ног. — Так. Выкладывайте.