Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— «Кино. Начальник Камчатки. 1984», — прочитала Яна. — «Аквариум. День серебра». «ДДТ. Периферия». «Queen». «Pink Floyd». «Depeche Mode». Я ничего в этом не понимаю, но, наверное, модно? — Она осторожно достала одну кассету. «Queen. A Night at the Opera. 1975». Покрутила в руках. Вставила обратно.

— А магнитофон у неё какой?

— У неё не просто магнитофон. Это целая стереосистема от «Sharp», — гордо сказала Лиза. — Японский. Стереозвук, все дела. Я вам потом включу, послушаете. Ладно, пошли в спальню, посмотрим, где Ксюха спать будет.

— Я… я не знаю. Это всё-таки кровать Ирии Гай! — восклицает Оксана. — Может, я в зале на диване? Или вон в кресле…

— Вот ещё. Давай хоть посмотрим…

СПАЛЬНЯ (СТАЛИНКА)

Дверь спальни была закрыта. Лиза подошла к ней, взялась за ручку. Толкнула дверь. Дверь поддалась со скрипом, словно не хотела открываться. Лиза нащупала выключатель, щёлкнула. Люстра под потолком вспыхнула — яркая, резкая, бьющая прямо в глаза. Оксана зажмурилась, потом медленно открыла глаза.

И замерла.

ПЕЩЕРА СОКРОВИЩ (СТАЛИНКА)

Первое, что бросилось в глаза — коробки. Картонные коробки, повсюду. Они стояли вдоль стен штабелями — одна на другой, почти до самого потолка. Оксана подняла голову, пытаясь разглядеть, где заканчивается эта башня из картона. Потолок был высоким — метра три, наверное, и верхние ряды коробок терялись в полумраке под самым потолком, где свет люстры уже не доставал.

Она шагнула вперёд. Медленно, не веря своим глазам.

Штабеля коробок занимали всё пространство у стен. Вдоль правой стены — пять, шесть, семь рядов, она сбилась со счёта. Вдоль левой — ещё больше. У окна (большого, сталинского, с широким подоконником) — тоже коробки, коробки, коробки, загораживающие подоконник, так что в комнату проникал только узкий луч уличного фонаря.

К кровати вёл узкий проход — едва человек пройдёт, если повернуться боком. Остальное пространство было забито.

Оксана присмотрелась к ближайшей коробке. Картон серый, потёртый по углам. На боку — чёрным маркером:

«Raffaello. Италия.»

Рядом — ещё одна коробка, побольше:

«Ferrero Rocher.»

Ещё одна:

«Toblerone.»

— О. Мой. Бог, — выдохнула Оксана. — Лизка… это… это же…

— Конфеты, — закончила Лиза. Голос звучал странно — то ли восторженно, то ли испуганно. — Импортные. Итальянские. Швейцарские. Я такие за границей пробовала, когда с папой на отдых ездила.

Яна вошла следом. Остановилась рядом с Оксаной. Сняла очки, протёрла их краем свитера, надела обратно. Посмотрела на коробки. Потом снова сняла очки. Протёрла ещё раз.

— Я… я не сплю? — спросила она. — Это правда?

Оксана не ответила. Она уже подошла к стене с коробками. Руки сами потянулись к верхней коробке с надписью «Raffaello». Осторожно сняла её. Тяжёлая. Запечатана скотчем.

— Можно? — обернулась она к Лизе.

Лиза кивнула.

— Лилька сказала — бери что хочешь. Потом сочтёмся, сказала. Я ж говорю, она пофигистка та еще. Так что… давай. Открывай.

Оксана подцепила край скотча ногтем. Потянула. Скотч отклеился с тихим шелестом. Она открыла коробку.

Внутри — ряды маленьких золотых шариков. Аккуратно уложенные, в белых бумажных подставках. Конфеты. Настоящие итальянские конфеты «Raffaello».

Оксана взяла одну. Развернула золотую обёртку. Внутри — белый шарик, посыпанный кокосовой стружкой. Она понюхала. Сладко. Нежно. Пахло кокосом и ванилью.

Положила в рот.

Закрыла глаза.

Конфета таяла на языке — нежная, воздушная, с хрустящим орехом внутри. Вкус был… неземной. Ничего подобного она никогда не пробовала. Даже праздничные конфеты из «Красного Октября» не шли ни в какое сравнение.

— Ирия Гай, — прошептала она. — Это вкус планеты Вестер.

Яна подошла. Заглянула в коробку. Оксана протянула ей конфету. Яна взяла, развернула, попробовала. Глаза расширились.

— Вкусно, — выдохнула она. — Очень вкусно. Я такие в жизни не пробовала.

Лиза тоже подошла. Взяла конфету. Попробовала. Улыбнулась — впервые за весь вечер.

— Да уж. Не «Мишка на Севере».

Оксана поставила коробку обратно. Огляделась. Глаза разбегались. Столько всего. Столько… сокровищ.

— А что там? — она кивнула на длинные плоские коробки у противоположной стены.

Лиза подошла. Присмотрелась к надписи.

— «Levi's 501», — прочитала она. — Джинсы. Американские.

— Можно посмотреть? — Оксана уже шла к коробкам.

— Да бери, говорю! — Лиза рассмеялась. — Я тут полномочная Лилькина представительница, в отсутствии хозяйки распоряжаюсь всем. Она мне сказала «главное Лиз, чтобы Ильич выжил». А я хомяка кормлю. Просто потом всё аккуратно упаковать и на места поставить.

Оксана присела на корточки. Нашла край скотча. Отклеила. Открыла коробку.

Внутри — джинсы. Синие, новые, аккуратно сложенные. Настоящие американские «Levi's». С заклёпками. С красной биркой на заднем кармане.

Она достала одну пару. Развернула. Ткань была плотной, жёсткой, пахла новым денимом и чем-то ещё — заграницей, свободой, Америкой.

— Примерить можно? — спросила она. Голос дрожал от волнения.

— Конечно! — Лиза уже рылась в других коробках. — Вот, смотрите! Куртки! Джинсовые куртки! — Она достала куртку, встряхнула. — «Levi's Trucker Jacket». Классика!

Яна тоже подошла к коробкам. Осторожно, словно боялась, что всё это исчезнет, если дотронется. Открыла одну коробку. Внутри — косметика. Тюбики, баночки, флаконы.

— Тушь для ресниц, — прочитала она. — «Lancôme». — Достала маленький футлярчик. Повертела в руках. — Мама такую хотела. Год назад. На день рождения. Но нигде не было.

— Возьми, — махнула рукой Лиза. — Ей подаришь.

— Правда можно?

— Ну я же говорю! Лилька не против. Она сама мне предлагала — если что нужно, бери. Потом рассчитаемся.

Оксана уже стаскивала свои старые школьные брюки. На какой-то момент ей стало неуютно, вдруг девочки заметят синяки на бедрах… но они были слишком увлечены исследованием пещеры с сокровищами, чтобы обратить на нее внимание. Так что она быстро натянула