Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Она подошла к зеркалу — старому, в деревянной раме, стоящему у стены между коробками. Повернулась боком. Потом другим боком. Провела рукой по ткани.

— Ирия Гай, — прошептала она. — Я… я в настоящих «Левайсах».

Яна открыла ещё одну коробку. Достала что-то яркое, красное. Развернула. Свитер. Ангорский, мягкий, пушистый. С v-образным вырезом.

— Красиво, — сказала она. — Такие в «Советской Моде» не продают.

— Примерь! — скомандовала Лиза.

Яна сняла свой старый школьный свитер. Натянула красный. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Поправила очки. Улыбнулась — застенчиво, неуверенно.

— Мне… идёт?

— Красотка, — сказала Оксана. — Правда.

Они стояли перед зеркалом втроём — Оксана в американских джинсах, Лиза в джинсовой куртке, Яна в красном ангорском свитере. Три девочки из советского провинциального города, одетые как картинки из западных журналов.

— Фотку бы сделать, — мечтательно сказала Лиза. — Чтоб запомнить.

— У Лильки фотоаппарат есть? — спросила Оксана.

— Есть. «Зенит». Но я не умею.

— Ничего, — Оксана повернулась к коробкам. — Я и так запомню. Навсегда.

Яна присела у открытой коробки с косметикой. Достала флакон духов. «Dior». Открыла крышечку. Понюхала.

— Пахнет… как цветы. Но не как наши. Как… как заграничные цветы.

— Побрызгай на себя, — предложила Лиза.

— Можно?

— Да сколько можно спрашивать! Бери, говорю!

Яна осторожно брызнула на запястье. Поднесла к носу. Вдохнула.

— Красиво пахнет, — сказала она. — Дорого.

Оксана вернулась к коробкам с конфетами. Открыла следующую — «Ferrero Rocher». Внутри — золотые шарики в фольге. Она взяла одну, развернула. Внутри — шоколад, орех, вафельная крошка. Попробовала.

— Мммм, — закрыла глаза. — Это… это даже лучше, чем «Раффаэлло».

Лиза подошла. Взяла конфету. Попробовала. Кивнула.

— Неплохо. Но мне «Раффаэлло» больше нравится.

Они рылись в коробках, открывая одну за другой. Доставали джинсы, свитера, куртки. Примеряли. Смеялись. Крутились перед зеркалом.

Оксана нашла коробку с кроссовками. «Nike». Белые, с красной галочкой. Размер вроде подходящий. Она стянула свои старые туфли. Натянула кроссовки. Зашнуровала. Встала. Попрыгала на месте.

— Мягкие, — сказала она. — Как на облаках. Мама говорила, что в импортных кроссовках ноги не устают. Правда!

Лиза нашла коробку с косынками и платками. «Hermes». Шёлковые, с яркими узорами. Она повязала один платок на шею, посмотрела в зеркало.

— Как французская актриса, — сказала она. — Из кино.

Яна открыла маленькую коробочку. Внутри — помада. «Yves Saint Laurent». Яркая, красная. Она открыла футлярчик. Покрутила. Понюхала.

— Пахнет… воском. И ещё чем-то.

— Накрась губы, — предложила Оксана.

— Я не умею.

— Попробуй!

Яна поднесла помаду к губам. Осторожно провела. Посмотрела в зеркало. Губы стали ярко-красными. Она моргнула.

— Я… я как взрослая.

— Балда ты Баринова, тебе ж уже пятнадцать, конечно ты взрослая, — кивнула Лиза: — жалко Инны с нами нет, но ее вечером мама не отпустит.

— Ой! Мама! — хватается за голову Яна: — мне же ей позвонить надо!

— Позвонишь. Телефон в прихожке, потом позвоним.

Оксана подошла к углу, где стояли деревянные ящики. В отличие от картонных коробок, эти были сколочены из грубых досок, с выжженными надписями на боках:

«Массандра. Портвейн белый.»

«Кагор церковный.»

«Мадера.»

Она присела на корточки. Провела рукой по дереву. Холодное, шершавое.

— Тут вино, — сказала она.

Лиза подошла. Присмотрелась.

— Да. Много вина. — Она помолчала. — Лилька говорила, что это знакомые попросили спрятать. Проверка была на торговой базе, ОБХСС какая-то. Нужно было срочно… ну, в общем, она согласилась.

— А сколько тут? — спросила Яна.

Лиза оглядела ящики. Пожала плечами.

— Не знаю. Много. Несколько ящиков точно. Может, десяток.

Оксана встала. Обернулась к комнате. Посмотрела на коробки, на ящики, на девочек в импортной одежде перед зеркалом.

— Это как… как пещера Али-Бабы, — сказала она. — Помните сказку? Сорок разбойников. И пещера с сокровищами.

— «Сезам, откройся», — улыбнулась Яна.

— Вот именно, — кивнула Оксана. — Мы в пещере. С сокровищами.

Лиза подошла к ящику с вином. Постучала по доске.

— Знаете что? — сказала она. — А давайте откроем бутылку. Одну. Лилька же сказала — бери что хочешь.

— Вино? — Яна сняла очки. Протёрла. — Ты серьёзно?

— А чего? Мы уже джинсы примерили, конфеты съели, косметику открыли. Чем вино хуже? Тем более что виски в тот раз мне не понравилось. Помните в походе? Слишком крепкий. И… о! А тут и ликер есть… с персиком.

Оксана посмотрела на ящик. Потом на Лизу.

— А… не страшно?

— Чего бояться? — Лиза пожала плечами: — пошли на кухню. Будем есть конфеты и пить вино. И говорить о нашей тяжелой доле.

Яна надела очки обратно. Посмотрела на Оксану.

— Ты как? Будешь?

Оксана подумала. Вспомнила дом.

— Хочу, — сказала она. — Хочу. Чтобы… — она не закончила.

Лиза кивнула. Подошла к ящику. Нашла край крышки, поддела ногтями. Крышка поддалась со скрипом. Внутри — бутылки, уложенные рядами, обёрнутые газетами.

Она достала одну. Стряхнула пыль. Повертела в руках.

— «Массандра. Портвейн белый», — прочитала она. — Ну что. Пошли на кухню?

Оксана и Яна переглянулись.

Потом кивнули.

— Пошли. Там и поговорим…

Глава 20

Оксана «Ксюша» Терехова,