Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Он тяжело вздохнул, стягивая маску на подбородок, чтобы вдохнуть полной грудью.

— Куда уж деваться? Надеюсь только, они не были такими же изобретательными, как мы.

— Надейся на лучшее, готовься к худшему, — усмехнулся я. — Здесь собрались лучшие. Я бы не рассчитывал на легкую прогулку.

Монитор над телом мигнул и зажегся.

Генерал снова смотрел на нас. На всех участников разом, в десятках разных помещений.

— Не буду многословным, — сказал он. — Первый этап пройден. Вы создали ложь. Теперь ваша задача — разрушить чужую ложь и найти истину.

Он сделал паузу.

— Перед вами работа одной из соседних групп. Они старались. Они использовали все свои знания, чтобы скрыть реальную причину смерти и подсунуть вам фальшивку. Ваша цель — за шестьдесят минут провести наружный осмотр, проанализировать увиденное и вынести вердикт: что убило этого человека на самом деле?

Генерал чуть наклонил голову.

Под его портретом, глядящим на нас, возникла черная полоса с таймером.

60:00.

59:59.

— Приступайте к работе. У вас час.

Глава 18

Мы переглянулись с Александром Борисовичем. В его глазах, единственной видимой части лица над зеленой медицинской маской, читалась усталость от происходящего.

— К работе, значит к работе, — сказал я, пожав плечами, и двинулся в сторону лежавшего на столе трупа.

— Вы слышали, Виктор Андреевич? — осведомился Крылов, семеня следом и натягивая свежую пару латексных перчаток. Резина неприятно хлопнула по его запястью. — Наружный осмотр! Наша с вами работа должна быть великолепна, ведь без вскрытия никто из участников точно не сможет определить, каким именно образом умер тот мужчина! Это же великолепно! Это шанс проявить дедукцию в чистом виде!

Он осекся на полуслове, когда мы подошли вплотную к столу. Его взгляд упал на очертания под простыней, и энтузиазм сменился тревогой. Он взялся рукой за стоявший рядом с ним стол с инструментами, словно искал опору. Я увидел, что он побледнел — кожа над маской приобрела оттенок пергамента, а на лбу выступила испарина.

— Вам плохо? — тут же уточнил я, внимательно глядя на напарника. — Нашатырь нужен? Или воды?

— Виктор Андреевич… — начал он, сглотнув вязкую слюну. — А что в таком случае может достаться нам?.. Если мы с вами так изощренно поработали над прошлым телом, то, где гарантия, что наши коллеги из соседнего бокса не обладают еще более извращенной фантазией?

Я снова посмотрел на контуры тела под полотном. Неподвижное, безмолвное, хранящее чужую тайну.

— Сейчас и узнаем, — ответил я ровно. — Гадать — дело неблагодарное.

Подойдя к секционному столу, я ухватил край белой ткани. Резкое движение и простыня с шелестом скользнула вниз, открывая то, что нам предстояло разгадать.

Зрелище было, мягко говоря, впечатляющим. Даже для нас, привыкших к виду смерти во всех ее проявлениях.

Перед нами лежал молодой мужчина, лет тридцати. Крепкий, спортивный. Но все внимание сразу приковывала его голова.

Вернее то, что от нее осталось.

Черепная коробка была буквально вмята внутрь. Лобная и теменная кости превратились в мозаику из осколков, утопленных в мозговое вещество. Лицо было залито подсохшей бурой коркой крови, которая маской скрывала черты. Левый глаз вытек, правый смотрел в потолок мутным, остекленевшим взглядом.

— Ну, тут к бабке не ходи, — подал голос Александр Борисович, подходя ближе и склоняясь над месивом. — Тут же даже скрывать особо нечего. Черепно-мозговая травма, открытый перелом свода черепа, размозжение головного мозга. Смерть мгновенная.

Он поправил очки, которые снова начали запотевать.

— Видимо, наши коллеги решили не мудрствовать лукаво и имитировали падение с большой высоты или удар тяжелым тупым предметом с огромной силой. Кувалдой, например. Или обрушение конструкции.

Радовало, что когда вопрос касался работы, то Александр Борисович брал себя в руки и действительно вел, как профессионал.

Но мне казалось, что это слишком просто. Я подошел к изголовью, присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с раной, и всмотрелся.

Слишком. Черт возьми. Очевидно.

Почему-то мне казалось, что если бы нам дали такое тело, то выдумать иную причину смерти было бы нереально. Как ты скроешь тот факт, что у человека вместо головы — разбитый арбуз? Это доминанта. Любой эксперт напишет «открытая черепномозговая травма» и закроет дело.

С другой стороны, не основной ли задачей было ввести в заблуждение наших оппонентов? Заставить поверить в очевидное, скрыв невероятное.

— Помните, что сказали насчет магии? — уточнил я у Крылова, не отрывая взгляда от раны.

— Конечно, — отозвался он, нервно теребя край халата. — Что она запрещена. Строжайше. Генерал был предельно ясен.

Я выпрямился и посмотрел на него.

— А знаете, что я вам скажу, Александр Борисович?

Он нахмурился, и его блеклые глаза за стеклами очков сузились.

— И что же?

— Не пойман — не вор.

Крылов смотрел на меня так, словно я предложил ему взять тело покойного и станцевать с ним вальс вокруг секционного стола.

— Вы что, думаете, что кто-то все же мог применить магию, чтобы нанести подобное увечье или создать иллюзию? — прошептал он, озираясь на камеры под потолком.

— Я не знаю, — сказал я прямо. — Но я знаю одно: здесь собрались люди, готовые на многое ради победы. И если кто-то смог незаметно лопнуть сосуды в носу конкурента на теоретическом этапе, то что мешает ему применить, скажем, кинетический удар здесь? Или создать морок?

— Иллюзия… — пробормотал Крылов, с сомнением глядя на размозженный череп. — Но это выглядит слишком натурально. Запах, текстура…

— Давайте выяснять, — отрезал я. — Нечего терять время.

* * *

— Помогите мне раздеть его, — сказал Громов.

Мастер кивнул. Они вдвоем, стараясь не повредить и без того нарушенную целостность тканей, начали стягивать с трупа одежду. Джинсы, испачканные в чем-то темном, дешевая фланелевая рубашка, пропитанная засохшей кровью.

Когда тело было полностью обнажено, Громов приступил к детальному осмотру.

Мастер наблюдал за ним, и в глубине его сознания шевельнулось невольное уважение, смешанное с опаской. Громов был не просто внимателен. Он был педантичен до абсурда. Он осматривал каждый сантиметр кожи, приподнимал руки, проверял подмышечные впадины, прощупывал каждый сустав.

«Что он ищет? — думал Мастер, наблюдая, как Виктор вглядывается в едва заметную царапину на бедре покойного. — Это профессионализм? Или паранойя?»

Граф