Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Вот, — сказал я. — Последняя запись вчера, вот температура, подпись. Всё как положено.

Серафима Николаевна взяла журнал и тщательно его пролистала. Ни единого разрыва в датах.

Она переглянулась со своими спутниками. Те пожали плечами.

— Хорошо, — нехотя сказала Серафима Николаевна. — Претензий нет.

Интересное у неё имя, Серафима. Стоп, о чём я вообще думаю, проверка же!

Я коротко кивнул. Дальше они отправились в главный корпус с Кречетовым и Савчук. Я выдохнул.

К отделению терапии не было ни одной претензии. Не зря готовился!

А теперь у меня одно незаконченное дело. По имени Станислав Олегович.

Я вернулся к себе в кабинет, позвонил ему и попросил зайти. Он появился через минуту, с очень виноватым видом и глазами, опущенными в пол.

— Саш, я… — начал он.

— Сядь, — сказал я. — Лена, оставь нас, пожалуйста.

Лена тут же выскользнула за дверь, бросив на Шарфикова короткий сочувствующий взгляд. Понимала, что я его не по голове гладить собрался.

— Саш, я… — снова начал он и прервался.

Я пока молчал. С одной стороны, рад за него. Всё-таки он очень долго переживал эту свою историю с Кристиной, и вот, наконец, всё у них получилось.

Но показывать свою радость за него сейчас было нельзя.

— Стас, — строго сказал я. — Я, конечно, рад, что у вас с Кристиной всё наладилось. Но объясни мне одно: неужели нельзя было выбрать для этого обед? Вечер? После смены? Да хоть лестничную площадку, в конце-то концов!

Шарфиков вжался в стул, глаза по-прежнему были опущены в пол.

— День комиссии, — продолжал я. — Прямо в кабинете, в рабочее время. Да вы даже дверь банально не закрыли! Стас, ты вообще как себе это представлял?

— Я… мы… — он сглотнул. — Саш, оно само вышло. Честно.

— Само, — хмыкнул я. — Поцелуи сами не выходят, Стас. Это всё-таки требует как минимум двух участников. Да и у вас это вообще не выглядело как случайный поцелуй!

Он покраснел и заёрзал на стуле. Да за что мне всё это?

— Мы ж тогда так и не… — пробормотал он. — Помнишь, я тебе рассказывал? После того разговора с тобой я честно пошёл к ней и всё сказал. Про страх свой, про то, что боюсь всё испортить. И она поняла. Она такая… Она всё поняла. А сегодня утром сама пришла ко мне в кабинет. Сказала, что разговоры разговорами, а пора уже к делу переходить. И как-то…Как-то само получилось.

Он беспомощно развёл руками. Ну вот и что с ним делать?

— Само получилось, — повторил я. — Стас, я тебя понимаю, правда. Но за этот цирк ты будешь наказан по всей форме.

Шарфиков ещё сильнее опустил голову.

— Напишешь объяснительную, — сказал я. — И получишь устный выговор, без занесения в личное дело. Чтобы в следующий раз думал головой, а не другим местом. Хорошо, что вы там хотя бы не…

— Да мы бы не стали! — торопливо воскликнул он. — Я всё напишу, честно.

Я выдержал паузу, а потом мой голос чуть-чуть смягчился.

— А теперь иди, — сказал я. — И Стас, я правда за тебя рад. Кристина хорошая девушка. Здорово, что у вас всё-таки сложилось.

Он поднял на меня глаза и улыбнулся.

— Она вообще огонь, — сказал Шарфиков. — Ты знаешь, мы когда целовались…

— Стоп! — воскликнул я. — Никаких подробностей я знать не хочу. Хватит с меня и того, что я видел. И чтобы больше никаких сюрпризов во время проверок. Узнаю — и будет не выговор, а кое-что покрепче.

Он закивал и пулей вылетел из кабинета. Ох, всё, разговор закончен. Ну и ситуация!

Не успела за Шарфиковым закрыться дверь, как она тут же открылась снова. И в кабинет ввалился Ткачёв. Как обычно, в солнцезащитных очках и почему-то в кепке. Нет, он нормальный, я проверял. Просто… такой вот особенный.

— Саня! — радостно провозгласил он. — Вот ты где! А я тебя ищу!

— Никита Александрович, у нас проверка, не стоит вам гулять в таком виде, — осторожно сказал я.

— Морг никогда не проверяют, — Ткачёв картинно вздохнул. — Я каждый раз их так искренне жду! Думаю, зайдут, я им всё покажу. Но нет, нет им дела до моей скромной обители зла и смерти. И мы договаривались, давай уже на «ты». Я не старый!

В своём репертуаре, как и всегда.

— Хорошо, — кивнул я. — А что случилось, зачем меня искал?

— Слушай, я лекцию готовлю! — воскликнул Ткачёв. — Ту самую, которую ты просил. Для твоей школы здоровья. И у меня к тебе пара вопросов по реквизиту.

Слово «реквизит» в устах патологоанатома меня сразу насторожило. Вика обещала с ним поговорить на тему… На эту тему.

— По реквизиту, — осторожно повторил я. — Слушаю.

— Значит, смотри, — Ткачёв уселся прямо на стол Лены. — Я хочу, чтобы наглядно было, чтобы люди прониклись. Вот скажи, можно ли мне принести лёгкое курильщика в банке? Чтобы показать, что бывает от курения. Чёрное такое, страшное. Сразу бросят, гарантирую!

— Никита… — начал я.

— Правда, оно уже не первой свежести — задумчиво добавил он. — Полежало малость. Но если в формалин свежий переложить — ещё ничего, презентабельно.

— Никита, — повторил я.

— А ещё у меня есть печень алкоголика! — не унимался он. — Шикарный экземпляр! Цирроз во всей красе! Бугристая, как футбольный мяч, красота. Я в своё время собрал коллекцию. Представляешь, какой эффект будет?

Ёлки-иголки.

— Никаких органов, — сказал я. — Никаких банок, никаких мячей, никакой коллекции!

Он осёкся.

— Почему? — искренне удивился патологоанатом. — Это ж наглядно!

— Слишком наглядно, — терпеливо объяснил я. — Никита, лекция для обычных людей. Они придут послушать про профилактику. Как правильно питаться, как бросить курить, зачем двигаться. Они не в анатомический музей идут. А после твоих банок есть неделю не смогут.

— Так это же хорошо! — оживился он. — Зато запомнят на всю жизнь!

— Нет, они должны вдохновиться, а не получить психологическую травму на всю жизнь, — сказал я. — Так что никаких банок не надо.

Ткачёв погрустнел.

— Лучше сосредоточься на докладе, — мягко