"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

ценах на пеньку, а я кивал, скользя отсутствующим взглядом по залу, где все шло по плану. Алексей с Изабеллой продолжали обхаживать австрийца; Орлов у бочки с вином выуживал из гвардейцев полковые сплетни; Ушаков тенью скользил вдоль стен. Эта безупречность бесила.

Взгляд зацепился за фигуру. На нем была маска Ворона — из черного, как сажа, бархата, с длинным, хищным клювом. Никакой мишуры. Что-то в его неподвижности, в том, как он держал бокал, не прикасаясь к нему губами, стало сигналом тревоги. Он, как и я, был здесь на работе.

Наши взгляды встретились. Едва заметно склонив голову, он медленно двинулся ко мне, лавируя в толпе с легкостью тени. Поравнявшись, он не остановился, а лишь бросил вполголоса на безупречном французском:

— Не желаете ли, барон, глотнуть свежего воздуха? Боюсь, от здешних духов у меня скоро треснет голова.

Не дожидаясь ответа, он проследовал к неприметной арке, за которой чернел вход в ледяной грот. Анна проводила его вопросительным взглядом.

— Иди, — сказал я ей. — Поговори с голландцами. Узнай, что у них.

Хмыкнув, она растворилась в толпе. А я, сделав глубокий вдох, направился вслед за Вороном в ледяной сумрак.

Грот оказался тесной норой с грубыми стенами, в которых тускло мерцали пузырьки воздуха. Мой собеседник ждал, прислонившись к стене. Сняв маску, он подставил свету усталое лицо с глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь. Передо мной был маркиз де Торси, правая рука короля Людовика.

— Рад видеть вас в добром здравии, барон, — произнес он с легкой усмешкой. — Хотя, по слухам, еще недавно ваше здравие вызывало большую тревогу у всех европейских дворов.

— Слухи, маркиз, такая же монета, как и талер, — парировал я, оставаясь у входа. — Смотря в чьем кошельке звенят.

— О, в этом не сомневаюсь, — фыркнул он. — Ваша маленькая война с венским лазутчиком была разыграна отменно. Мои поздравления. Вы лишили Савойского его лучших глаз и ушей в этой стране. Однако все это, — он сделал неопределенный жест, — учтивые уколы. Мы оба знаем, что настоящая драка еще впереди. И я предлагаю перейти от любезностей к делу.

Он выдержал паузу.

— Мой король, как и ваш Государь, не любит, когда Вена и Лондон слишком уж тесно сговариваются за его спиной. У нас с вами, барон, объявился общий недруг. И я готов помочь вам вырвать у этого недруга клыки. Я готов передать вам полный список лазутчиков Савойского, что мутят воду в Польше. Имена и пути, по коим они гонят оружие вашим бунтовщикам. Вы сможете одним ударом обезглавить всю их сеть.

Предложение — царское. Но такие подарки даром не делают.

— И какова цена, маркиз?

На его губах появилась улыбка.

— Я не прошу секрета ваших паровых чудищ или скорострельных фузей. Техника — дело наживное. Слухи куда ценнее. — Он понизил голос. — Мои люди доносят о неком… «Благовонии», что вы готовите для Крыма. О зелье, что не убивает, но обращает в бегство целые полки, наводя на врага «моровую порчу».

«Благовоние». От одного этого слова я напрягся. Он знал кодовое название проекта, о котором в Империи ведала горстка людей. Кто? Ушаков? Дюпре? Кто-то из учеников? Или Брюс? Внутренности скрутило ледяным узлом. Пока я разыгрывал здесь спектакли, в моем собственном доме завелся предатель.

Лицо, надеюсь, осталось непроницаемым, но такой опытный игрок, как де Торси, наверняка заметил секундную заминку.

— Любопытные слухи, маркиз, — произнес я как можно спокойно. — В наших кабаках и не такое плетут.

— О, я верю, — не стал спорить он. — Но представим на миг, что это не пустая болтовня. Мне нужен лишь один малый флакон этого… лекарства. И, разумеется, рецепт. У Англии слишком много кораблей, а у Франции — слишком мало. Ваше средство кажется весьма убедительным доводом в споре за господство.

Вот и цена. Судьба Польши в обмен на склянку с вонючей жижей, которая могла перевернуть всю мировую историю. Соблазн был чудовищен. Один ход — и мои враги сцепятся. Или нет? Не они ли собрались создать союз против Востока? Даже если они получат вонючку, что потом? Французы распылят эту дрянь над гаванями Портсмута. Англичане создадут свою, улучшенную версию. А за ними — все остальные. Да и не верю я, что вчерашние вынужденные союзники начнут друг другу глотки грызть.

— Боюсь, маркиз, у этого лекарства слишком много побочных эффектов, — произнес я медленно. — Оно вызывает привыкание. И однажды вы можете обнаружить, что оно отравило не только вашего недруга, но и самого лекаря.

Он нахмурился, пытаясь понять, о чем я — о химии или о политике.

— Россия не торгует отравой, — продолжил я тверже. — Но она всегда готова к союзу против тех, кто мнит себя владыкой морей. Мы можем вместе строить корабли, маркиз. Быстрые, сильные корабли. Это дольше, это дороже. Но это честный бой, а не потрава крыс в трюме.

Де Торси разочарованно смотрел на меня.

— Вы мыслите веками, барон, — сказал он с тяжелым вздохом. — Похвально. Но опасно. Пока вы строите свои корабли, наши враги успеют сплести веревку для нас обоих. Что ж, я вас услышал. Мое предложение остается в силе. Если передумаете… — он усмехнулся, — я уверен, ваши люди знают, как меня найти.

Надев маску Ворона, он, не прощаясь, вышел из грота, растворившись в шуме бала.

Я вернулся в главный зал. Предательство. Мысль билась в черепе, как подстреленная ворона, вновь и вновь перебирая имена: Ушаков? Дюпре? Брюс? Под подозрением теперь был каждый. Внешний враг имел имя, однако внутренний оставался безликой тенью.

Музыка гремела, пары кружились — все это слилось в далекий, бессмысленный гул. Машинально взяв у слуги бокал, я сделал глоток. Терпкое, кислое вино немного привело в чувство. Нужно доиграть эту комедию до конца. Не время для самокопания, время для финального удара.

Взгляд нашел Брюса. Он стоял у импровизированного трона Екатерины, что-то негромко ей говоря. Поймав мой взгляд, он едва заметно кивнул. Пора.

По его знаку в зале воцарилась тишина, оркестр захлебнулся на полутакте. Распахнулись ледяные двери, и дюжина преображенцев в парадных мундирах торжественно внесла три огромные, вырезанные из цельных глыб, чаши. Их установили на постаменты в центре, и слуги наполнили их до краев темно-рубиновым, пряно пахнущим пуншем.

Сгрудившись вокруг, гости с любопытством наблюдали. Стал слышен треск фитилей в лампах. Часы на