Такидзиро - Семён Афанасьев

— ВЫ можете сделать экспертизу, — вежливо поклонился метис, не отвечая прямо на вопрос. — На случай, если будут претензии с его стороны (не хочу говорить «клевета»): в ране, в волосах, на коже остались микрочастицы этой керамики либо стекла. После инцидента он не умывался, всё на месте. В Токио отличные криминалисты, определят с полпинка, особенно если знать, что искать. Заявление делаю с учётом вашей работающей видеофиксации.

— Хм.

— Кстати! Кроме рассечения на лбу та бутылка ему сломала нос плюс по неврологии логичные нюансы! Сотрясение мозга, если по-простому.

— Откуда вы знаете, если случилось до вас?

— Стандартный протокол в любой травматологии же, — удивился логист. — При переломах носа отоларинголог-хирург делает редресацию, потом направляет пациента к невропатологу — сотрясение мозга подтверждается девять раз из десяти. Вам что, нос никогда не ломали, эй?

— Не случалось, — ровно ответил патрульный.

— Везёт… Этот человек, если что, в своём нынешнем клиническом состоянии за руль садиться не имел права: нарушения реакции, координации движений, ориентации в пространстве. Другое дело что в состоянии аффекта, конечно, точность решений не всег…

— Вау. Какой ты умный, Такидзиро-кун, — Ута наплевала на имидж и нетихо так присвистнула. — Так прикольно перенести акценты, аха-х.

Слуг закона она уже не опасалась — было видно, что против их пары патруль ничего не имеет. Опять же, что-то в персональном файле Решетникова у них прогрузилось (отсюда не видать деталей на экране) — видимо, его безукоризненное законопослушание в дополнительных доказательствах больше не нуждается.

— Что было дальше. — Такидзиро технично перехватил слово. — Уэки-сан который старший, не достав до дочери пощёчиной, попытался ударить меня ногой. Вон висят камеры ведомства, из которого вышли мы. А вон — ваше видеонаблюдение, уличная система дорожной полиции, получается, всё даже задублировано. Мои слова легко проверить.

— О, а вторых-то я и не заметила. Омивари-сан! — Ута отлепилась от спутника, одёрнула «резиновую» юбку и требовательно схватила ближайшего патрульного за пуговицу. — Вон на столбе висит самый лучший свидетель!

Все поддались женской харизме и проследили за маникюром на указательном пальце, задрав головы.

— Ваша родная полицейская уличная камера.

* * *

Все дружно и не в первый раз покосились вниз на Уэки-старшего.

— У меня нет претензий, — неожиданно прорезался с асфальта папаша, не сразу перетекая из положения лёжа в положение сидя.

Попытки примерно с третьей. Отец в итоге оперся ладонями об асфальт, помотал головой.

— Да и у нас сомнений уже нет, — омивари-сан не отрывались от экрана, старательно отслеживая трёхминутную ретроспекцию. — Инцидент исчерпан? — уточнили они у Уты как у стороны, вызывавшей полицию.

— Если он себя в руки взял, я на него заявлять не буду, — кивнула она осторожно. — Он просто как неадекват себя повёл. Я опасалась непредсказуемости: вон, дед Хьюги Хину-сан (она тоже из нашего совета директоров, а он — акционер) на неё вообще в суд подавать затевал. Потом оказалось, что он шизик, в том смысле что человек с психиатрическим диагнозом.

Отец хмуро посмотрел на дочь снизу вверх.

Ута сперва сделала идиотское лицо и наивно похлопала глазами, потом заявила родителю серьёзно:

— Ну а как ты хотел? Сперва ты рассчитываешься мной за косяк Танигути, точнее, пытаешься. Наладить контакт со своими новыми покровителями. Когда у тебя это не выгорает, ты сюда приносишься, как полоумный — хотя я тебя не звала. С кулаками бросаешься на ровном месте, словно тебя в жопу ужалили. Я просто не могу придумать, что ты выкинешь в следующую секунду; а когда я чего-то не понимаю, я этого боюсь. — Айтишница вздохнула. — Когда я чего-то боюсь, обязательно страхуюсь — поэтому полицию и вызвала.

— Уэки-сан в самом деле вёл себя так, будто по нём психиатрический стационар плачет, — ровно заметил Решетников. — Ничем не мотивированная агрессия, видео вы только что видели.

— Если у сторон нет претензий, мы уходим, — предложил старший патрульный, косясь на Уту.

— Если он уже угомонился, предъявлять не буду, — нахмурилась повторно айтишница.

— Нет претензий. — Уэки-старший, кряхтя, взделся на ноги и направился к машине.

— СТОП! Вы не можете в таком состоянии сесть за руль. — Путь загородил младший полицейский. — Если считаете иначе, я оформляю принудительное медицинское освидетельствование. Если у вас действительно сотрясение мозга, я не пущу ва…

— Не нужно ничего оформлять. Вы правы, я действительно нездоров. Как убрать машину с проезжей части, если меня за руль вы не пускаете? Поеду на такси, но как быть сейчас?

— Ключи, — пересилила себя дочь, протягивая раскрытую ладонь. — Запаркую вон там, вызовешь потом кого-нибудь, чтобы перегнали.

* * *

— Можешь рассказать, что у вас на побережье случилось? — на каком-то этапе, уже вырулив от юстиции, Ута всё же не сдержалась и перестала быть идеальной восточной женщиной, не задающей лишних вопросов.

— Рассказать могу, — без паузы кивнул Такидзиро.

— Почему до сих пор не сделал?

— Не хотел лишних втягивать — дело слегка тухлое.

В этом месте младшая Уэки искренне развеселилась:

— Ну вы молодцы! Какая трогательная заботливость. Моя ж ты радость!

— Не понял?

— Сперва ты к вертолёту Хаяси-сама принайтовываешь на виду у всего Токио мотоцикл на внешнюю подвеску…

— Какое на виду? Посадочная площадка возле небоскрёба, вокруг растительность — кусты по два метра. Кто там что видит? — тихо пробормотал хафу. — Да и не было иных вариантов.

— … затем с этим мотороллером вы, не чинясь, взлетаете, пха-ха-ха, — настроение стремительно шло вверх — больно уж картина была яркой. — Пилот, похоже, к центровке по вертикали не привык или не знаю как у них называется — чуть не ****ул прибамбасом по ресторану при взлёте. Затем ещё раз, чуть не повторил — уже по зданию Йокогамы, как здесь не ржать.

— Там порыв ветра был, он не виноват, — надулся метис.

— С этим чудесным прицепом вы набрали высоту и над Токио пошли к побережью, — безжалостно продолжила Ута. — Я, конечно, не думаю, что жители города только и делали, что в небо на вас таращились. Но сам факт. К вопросам конфиденциальности и незаметности.

— Вот ты язва. Может, киностудия какая-то кино снимала?

— Идём дальше. Возвращаешься ты один; достаточно быстро, к слову, — она не дала сбить себя с темы. — Мотоцикла снаружи больше нет, даже верёвочка с вертолёта больше не свисает, А-ХА-ХА-ХА-ХА! — а чё, вспоминать реально смешно.

Ну и лёгкое недоумение тогда имело место, по крайней мере, лично у неё. Но теперь — задним числом — можно живот надорвать.

Решетников, не сдержавшись, под влиянием описанной картины тоже скупо улыбнулся, хотя и пытался не показать.

— Сисястой гангстерши в вернувшемся вертолёте