Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

— Это положение не продержится долго, — возразил Макфи. — Еще месяц или год, и Конфедерация рухнет. Или вы не слышите, о чем шепчет бездна? Капоне взялся за дело всерьез. Очень скоро флот Организации прыгнет к Омбею, и тогда Эклунд не с кем будет сражаться и ее цепочка подчинения порвется. Никто не станет ей повиноваться до конца времен.

— А я не хочу жить до конца времен, — заявила Стефани. — Правда. Это почти так же страшно, как томиться в бездне. Мы не созданы, чтобы жить вечно, мы не справимся.

— Не напрягайся, детка, — посоветовал Кохрейн. — Я не против дать вечности шанс. Вот оказаться у нее на обочине — и правда паршиво.

— Мы всего неделю как вернулись, а Мортонридж уже рушится. Продуктов почти не осталось, ничего не работает как надо…

— Дай нам шанс, — возразил Мойо. — Мы все потрясены, мы не понимаем, как пользоваться той силой, которую заполучили, а неодержанные хотят выловить нас до последнего и отправить обратно. В таких обстоятельствах трудно ожидать, чтобы цивилизация возникла мгновенно. Мы найдем возможность приспособиться. Когда будет одержан весь Омбей, мы выдернем его из этой Вселенной. И тогда все пойдет по-иному. Ты увидишь. Это лишь переходная фаза.

Стефани прижалась к нему. Мойо обнял ее и был вознагражден поцелуем и волной благодарности в ее мозге.

— Йо, любовнички, — заметил Кохрейн, — так пока вы всю ночь будете трахаться, как заведенные кролики, кто за жрачкой в город потащится?

— Есть маяк! — объявил Эдвин с триумфом. Напряжение, нараставшее в рубке «Энона» с каждым мигом, разрешилось общим мысленным вздохом. Они прибыли к Нгеуни двадцать минут назад. Выдвинув все сенсоры. Зарядив оружие. Объявив тревогу первой степени. Готовые к чему угодно. Спасать Такрара. Сражаться с кораблями одержимых, чтобы отбить Такрара.

И не нашли ничего. Ни кораблей на орбите, ни отклика от небольшого лагеря строительной компании на поверхности.

«Энон» вышел на высокую полярную орбиту, и Эдвин активировал все имевшиеся сенсоры.

— Сигнал очень слабый, кажется, аварийный маяк капсулы. Но опознавательный код «Тигары» ясен. Должно быть, корабль взорвался.

— Наведись, пожалуйста, — промыслила Сиринкс, ощущая, как перетекают астрогационные данные от сенсоров в биотехпроцессорную сеть. Они с «Эноном» осознали, где находится по отношению с ним источник сигнала.

— Поехали.

Космоястреб прошел через червоточину, почти лишенную внутренней длины. Звездный свет посинел от допплеровского эффекта, собираясь в поцеловавшую корпус тугую розетку. Капсула лениво вертелась в пространстве в каких-то десяти километрах от выходного створа червоточины. Местное пространство было усеяно разлетающимися обломками «Тигары». Сиринкс ощущала тяжесть капсулы, зависшей в искажающем поле «Энона», наводившего сенсоры и «тарелки» связи в нижних пузырях на щербатый шар.

— Капсула не отвечает, — сообщил Эдвин. — Внутри еще действуют какие-то электрические цепи, но едва заметно. И воздух изнутри весь вышел.

— Оксли, Серина — выводите зонд, — приказала Сиринкс. — Привезите его.

Команда «Энона» через сенсоры бронескафандра Серины наблюдала, как та ползет по палубам капсулы жизнеобеспечения в поисках капитана Такрара. Внутри царил хаос — оборудование сорвалось с креплений, люки заклинены, шкафы разбиты, всюду летает мусор и грязная одежда. Воздух улетучился, и многие тубы полопались, разбрызгав вокруг жидкость, застывшую тут же шариками. Перед последним люком Серине пришлось воспользоваться мощным ядерным резаком, чтобы срезать петли. Когда она попала наконец в рубку, то не сразу заметила скорчившуюся у потолочного шкафчика с аварийным комплектом фигуру в скафандре С-2. На его тело, как и на все остальные поверхности, налипла тускло-серая пленка изморози, едва отражавшая лучи нашлемного фонаря. Свернувшись в позе эмбриона, он походил на огромную засохшую личинку.

«По крайней мере, он надел скафандр, — заметил Оксли. — Тепловое излучение есть?»

«Сначала проверь блок противоэлектронной борьбы», — посоветовала Сиринкс.

«Результат отрицательный. Он не одержан. Но жив. Температура костюма на пару градусов выше окружающей».

«А ты уверена, что это не остаточное тепло? Эти костюмы — прекрасный изолятор. Если он жив, то не шевелился с того времени, как наросла изморозь. А это было не один час назад».

Биотехпроцессорный блок преобразовывал сродственное излучение мозга Серины в обычный датавиз.

— Капитан Такрар? Вы получаете сигнал? Мы эденисты с Голмо, мы получили ваше сообщение.

Обледеневшая фигура не двинулась. Серина поколебалась миг, потом двинулась к нему.

«Я только что датавизировала процессору его костюма. Он еще дышит. О, черт…»

Все увидели это одновременно — вспомогательные медицинские модули, прикрепленные к телу Такрара тонкими пластиковыми трубками, буравившими материал скафандра. На двух модулях из-под пленки изморози мигали красные тревожные огни, остальные были мертвы. Трубки все замерзли напрочь.

«Тащи его сюда, Серина, — приказала Сиринкс. — Как можно скорее».

Кейкус ждал с каталкой прямо у шлюза. «Энон» перестала генерировать гравитационное поле в жилом тороиде, так что Серина и Оксли смогли без особых усилий протащить безвольное тело Такрара через узкий проход. Изморозь на его скафандре таяла в тепле, и в воздухе повисали капли. Агента уложили на каталку, и «Энон» тут же включил гравитацию снова, притягивая команду к палубе. Оксли придерживал свисающие медицинские модули, пока пострадавшего везли по центральному проходу в лазарет.

— Отключи его скафандр, пожалуйста, — попросил Кейкус Серину, когда каталку втащили под диагностический сканер.

Она отдала команду контрольному процессору скафандра, и тот, оценив состояние окружающей среды, подчинился. Черный силикон сошел с кожи Такрара, скользя волной от рук и ног к горлу. Каталку залила темная жидкость. Сиринкс сморщилась и зажала нос.

— Он в порядке? — спросил «Энон».

— Пока не знаю.

— Пожалуйста, Сиринкс! Это он пострадал, а не ты. Не надо так сильно вспоминать.

— Прости. Не думала, что это так заметно.

— Для других, может, и нет.

— Не спорю, вспоминается. Но его раны совсем другие.

— Боль остается болью.

— Моя боль — только воспоминание, — процитировала она мысленным голосом Вин Цит Чона. — Воспоминания не причиняют боли, они лишь влияют.

Кейкус при виде открывшегося ему зрелища скривился. Левое предплечье Такрара было сделано заново, это понял бы и непосвященный. Намотанные на него медпакеты сорвались, обнажив широкие разрывы в полупрозрачной недоросшей коже. Искусственные мышцы лежали на виду, их фасции высохли, приобретя мерзкий гнилостный оттенок. На снежно-белой коже ног и торса выделялись ярко-алые пятна шрамов и пересаженные клочья кожи. Оставшиеся на месте медпакеты сморщились, их зеленые края потрескались, точно старая резина, и отошли от плоти, которую должны были исцелять. Из сорванных разъемов сочилась несвежая питательная жидкость.

Какое-то мгновение Кейкус только и мог, что взирать с отвращением и ужасом на своего пациента. Он не мог сообразить даже, откуда начинать.

Набрякшие веки Эрика Такрара медленно поднялись. Больше всего Сиринкс напугала полная осмысленность,