Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

— Ты меня слышишь, Эрик? — излишне громко проговорил Кейкус. — Ты в полной безопасности. Мы эденисты, мы тебя спасли. Постарайся не шевелиться.

Эрик открыл рот. Губы его дрожали.

— Сейчас мы тебя начнем лечить. Аксонные блоки у тебя действуют?

— Не-ет! — Голос Эрика звучал ясно и упрямо. Кейкус поднял баллончик с анестетиком.

— Программа с дефектом или повреждена нейросеть?

Эрик поднял здоровую руку и ткнул костяшками Кейкусу в спину.

«Ты до меня не дотронешься, — датавизировал он. — У меня стоит имплант-нейроподавитель. Я убью его».

Баллончик выпал из рук Кейкуса и покатился по палубе.

Сиринкс не могла поверить своим глазам. Она инстинктивно открыла свой разум Кейкусу, вместе с остальными членами команды предлагая поддержку его разуму.

— Капитан Такрар, я — капитан Сиринкс, и это мой космоястреб «Энон». Прошу вас, дезактивируйте имплант. Кейкус не собирался причинить вам вред.

Эрик хрипло расхохотался, в горле у него забулькало. Тело заходило ходуном.

— Знаю. Я не хочу, чтобы меня лечили. Я не вернусь, я больше не полечу туда. Никогда больше.

— Никто вас никуда не посылает…

— Пошлют. Они всегда отправляют. Вы, вы, флотские. Всегда найдется последнее задание, последние биты сведений, которые надо собрать, прежде чем все кончится. И ничто не кончается. Никогда.

— Я понимаю.

— Врете.

Сиринкс указала на проступающие под комбинезоном контуры медпакетов.

— Я немного представляю, через что вы прошли. Я недолго побыла в плену у одержимых.

Эрик испуганно покосился на нее.

— Они победят. Если вы видели, на что они способны, вы поймете. И ничего мы не поделаем.

— Я думаю, мы справимся. Должно быть решение.

— Капитан? Он у меня на мушке.

Сиринкс видела стоящего в центральном проходе Эдвина — он сжимал в руках мазерный карабин. Дуло смотрело Эрику Такрару в спину. Прицельный процессор оружия подсказал капитану, что выстрел придется агенту точно в позвоночник. Поток когерентных высокочастотных радиоволн перережет его нервы прежде, чем тот успеет применить имплантат.

— Нет, — ответила она. — Рано. Он заслуживает, чтобы мы попытались его отговорить.

Впервые в жизни она злилась на адамиста просто потому, что он адамист. Замкнутый в черепной коробке рассудок, не слышащий чужих мыслей, не воспринимающий ни любви, ни доброты, ни сочувствия окружающих. Она не могла передать ему истину напрямую. Легкий путь был закрыт.

— Чего вы от нас хотите? — спросила она.

— У меня есть информация, — датавизировал Эрик. — Стратегически важная.

— Мы знаем. Вы сообщили на Голмо, что это очень важно.

— Я продам ее вам.

Команда как один удивилась.

— Хорошо, — проговорила Сиринкс. — Если у нас на борту найдется чем заплатить, мы согласны.

— Ноль-тау, — умоляюще произнес Эрик. — Скажите, что у вас на борту есть капсула, бога ради!

— У нас есть несколько.

— Хорошо. Положите меня туда. Там они меня не достанут.

— Хорошо, Эрик. Мы поместим вас в ноль-тау.

— Навсегда.

— Что?

— Навечно. Я хочу лежать в ноль-тау вечно.

— Эрик…

— Я все продумал. Я думал об этом и думал, и это сработает. Правда. Ваши обиталища смогут сдержать одержимых. Корабли адамистов у них не работают, Капоне — единственный, у кого есть боевые звездолеты, и то он не сможет поддерживать их долго. Им нужен ремонт, нужны запчасти. Рано или поздно это все кончится. И вторжений больше не будет, только инфильтрация. А вы не потеряете бдительности. Мы, адамисты, потеряем. Но не вы. Через сто лет от нашей расы ничего не останется — только вы. Ваша культура останется в веках. И вы сможете держать меня в ноль-тау вечно.

— В этом нет нужды, Эрик. Мы их победим.

— Нет! — взвыл он. — Нет, нет, нет! — От натуги он закашлялся. Одышка душила его. — Я не умру, — датавизировал он. — Я не стану одним из них, как малышка Тина. Малышка Тина. Боже, ей было всего пятнадцать! Теперь она умерла. Но в ноль-тау не умирают. Там безопасно. Другого пути нет. Нет жизни и нет бездны. Вот ответ. — Он медленно отвел руку от спины Кейкуса. — Простите. Я не стал бы вас убивать. Пожалуйста. Сделайте это. Я скажу вам, куда Капоне планирует следующее вторжение. Я передам вам координаты фабрики антивещества. Только дайте мне слово эдениста, слово капитана космоястреба, дайте мне слово, что вы отвезете мою капсулу в обиталище и ваш народ будет хранить меня в ноль-тау вечно. Только ваше слово. Пожалуйста. Неужели это так много?

— И что мне делать? — спросила Сиринкс команду. Разумы их слились в страдании и сострадании. И ответ был неизбежен.

Сиринкс шагнула вперед и взяла холодную, влажную ладонь Эрика в свои.

— Хорошо, Эрик, — прошептала она, мечтая хоть на миг подарить ему истинное общение. — Мы поместим вас в ноль-тау. Но я хочу, чтобы и вы обещали мне кое-что.

Эрик закрыл глаза. Дыхание его было совсем неглубоким. Кейкус исходил тревогой над дисплеем диагностического сканера. «Поспеши», — торопил он.

— Что? — спросил Эрик.

— Разрешите мне вывести вас из ноль-тау, если мы найдем окончательное решение проблемы.

— Вы не найдете.

— И все же.

— Это глупость.

— Нет. Эденизм построен на надежде — надежде на будущее, на то, что жизнь станет лучше. Если вы верите, что наше общество станет хранить вас вечно, вы должны поверить и в это. Господи, Эрик, ведь надо же во что-то верить.

— Вы странная эденистка.

— Я очень типичная эденистка. Просто вы нас плохо знаете.

— Договорились.

— Скоро увидимся, Эрик. Я сама вытащу вас из капсулы и скажу, что ужасу конец.

— Разве что в конце времен. До встречи…

9

Алкад Мзу не видала снега с тех пор, как покинула Гариссу. В те времена она ни разу не озаботилась тем, чтобы записать воспоминания о зиме в нейросеть. Зачем тратить память попусту? Зима ведь приходила каждый год, к восторгу Питера и ее собственному бессильному недовольству.

Самая старая сказка: я не знала, чем владела, покуда не потеряла.

Теперь из пентхауза в «Мерседес-отеле» она наблюдала, как на Гаррисбург беззвучно и непрестанно валится мягкой лавиной снег. Картина эта заставляла ее мечтать о том, чтобы выбежать вниз в морозном пару и поиграть с детьми в снежки.

Снегопад начался ночью, сразу после посадки, и с тех пор — уже семь часов — не прекращался. Внизу, на улицах, разгорались страсти по мере того, как замедлялось движение и полурастаявшая каша затапливала мостовые. Дряхлые муниципальные механоиды в сопровождении отрядов рабочих с лопатами разгребали сугробы, перегородившие главные магистрали города.

Зрелище это не внушало оптимизма. Если экономика государства Тонала находится в таком отчаянном положении, что для расчистки столичных улиц пригоняют живых рабочих…

Покуда Алкад удавалось