Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Д-да… — выдавил я из себя, чувствуя, как целая стая мурашек пробежала по спине, впиваясь ледяными когтями в плоть, а одна из них словно перескочила на грудь и начала точить когти о мой кристаллизованный выход души, словно на нем и не было заглушки.

— Послушай, Антон, — уже куда мягче произнёс московский верховный жрец, будто превращаясь в любящего дедушку. — Никто не преуменьшает боль твоей потери и вряд ли она когда-нибудь полностью исчезнет… но с ней можно и нужно научиться жить дальше, и через какое-то время она станет не такой уж мучительной. Никто и никогда не заметит тебе Хельгу, если ты сам не позволишь кому-нибудь себя обмануть! Но это не значит, что ты никогда не обретёшь счастье с другой женщиной.

Верховный жрец вздохнул и неодобрительно покачал головой, а затем, вновь посмотрев на памятную пластину, продолжил:

— … Как чародей ты должен был понять, что жизнь в нашем мире порой неоправданно коротка и… однажды вы всё равно с нею встретитесь! Если, конечно, тебя не возьмёт к себе Бездна, которая слишком близко подступает к тем одарённым, которые помнят о мёртвых, забывая о живых. И главное, что тогда ты ей скажешь, зная, что посвятил всё отведённое тебе время скорби о своей потере, вместо того чтобы становиться сильнее, лучше и продолжать идти своей земной жизнью? И что ты потом скажешь тем, кого отверг ради мёртвого? А кто из-за этого, возможно, погибнет ради тебя или из-за этого твоего состояния. Вижу, что ты задумался. И вот что, отправляйся-ка сейчас домой!

— Домой? — переспросил я, окончательно выбитый из колеи.

— Да, домой. В свой «новый» небоскрёб, — мягко улыбнувшись, ответил верховный жрец. — И попроси поговорить с собой одну из ваших хранительниц очага, потому как я прекрасно вижу, что ты всё ещё этого не сделал.

— Но… уроки… — замялся я, потому как действительно задумался на над словами верховного жреца.

Если бы старик пытался меня увещевать или говорил шаблонную банальщину о том, что «…жизнь не кончается и нужно двигаться дальше!» Я бы, скорее всего, проигнорировал его. Однако то, что он отругал, да не только меня, а ещё и Хельгу… Честно говоря, меня поразило. И как-то даже немного мотивировало.

И да, он упомянул о хранителях очага, одной из обязанностей которых было заботиться в подобных случаях о своих чародеях, а я о них раньше даже не вспоминал. До похорон я просто не хотел никого видеть, отсиживаясь в своей комнате в академии и даже не разговаривая с соседом. А после с головой окунулся в начавшиеся занятия, на которых шло повторение прошлогоднего материала, в любое свободное время приезжая сюда, в Храм Витого Ясеня.

— Ты же в Тимирязевке учишься? Не волнуйся, я свяжусь с Бояром и скажу, чтобы тебя не ждали в ближайшие несколько дней. И пусть он тот ещё хитрован, причину поймёт, — закончил старик, а потом добавил: — Это приказ, чародей! Выполнять!

— Будет сделано! — на автомате ответил я… а затем, набравшись смелости, спросил: — Это всё было реально? Ну… Шум в Листве Священного Древа и ваш разговор с Хельгой… Она действительно теперь живёт в Ирии?

— Кто знает… — улыбнувшись, мутно ответил мне старший церковник и, развернувшись, не прощаясь зашагал к ближайшей двери в храмовый комплекс, но, уже отойдя, чуть обернувшись, повторил как-то очень грустно: — Кто знает…

* * *

В академию я вернулся ровно через три дня, не скажу, что другим человеком, но с немного прочистившимися мозгами. Как минимум мир вокруг меня больше не казался бесконечно серым, а мысли о Хельге пусть и не исчезли, но перестали быть тем единственным, на чём я зациклился. Всё же хранительницы очага нашего клана не зря ели свой хлеб, а я оказался пациентом далеко не уникальным и с очень даже стандартными для чародейского образа жизни проблемами.

Нет, опять же, никто не умалял случившейся трагедии и тем более не требовал отмахнуться от произошедшего и всё забыть. Но, как рассказала мне Хранительница Екатерина, взявшая меня на эти несколько дней под своё крыло, из десяти чародеев и чародеек моего возраста как минимум трое так или иначе в это время сталкиваются с ранней смертью любимого человека. И в глобальном смысле эти данные по нашему клану очень похожи на те, которые можно получить в московском Княжеском столе по нашему полису или в Секретариате Новгородского Народного Вече.

Что, в общем-то, неудивительно. Семнадцать-восемнадцать лет, или первый-второй курс академии, — это то самое время, когда лишь недавно начавшие обучение чародеи как относящиеся к полису, как я, так и те, кто занят исключительно внутрикланово, начинают выполнять свои первые миссии как в городе, так и за его пределами, всё ещё не имея особых сил и не набравшись в достаточной мере опыта, чтобы гарантировать своё выживание.

Да взять ту же нашу академию и мой прошлый курс. Даже на, казалось бы, пустячных заданиях в течение учебного года погибло восемнадцать человек, ещё почти три десятка по разным причинам были вынуждены бросить обучение и чародейскую карьеру. А если к этим цифрам приплюсовать ещё и потери, которые мы понесли во время инцидента с титаном и последующих беспорядков, картина становится ещё более печальной.

И, естественно, ещё в прошлом году у меня не могло не возникнуть вопроса о том, каким образом при такой смертности в Тимирязевке всё ещё учится на каждом курсе куча народу, а Княжескому Столу академия регулярно предоставляет услуги более трёхсот учебно-боевых рук. Собственно, ответ на этот вопрос я узнал только вчера, и всё оказалось довольно просто, если, конечно, на секундочку задуматься над тем, сколько вообще чародеев в Москве живёт в кланах и сами по себе. А также почему регулярные чародейские силы полиса имеют довольно ограниченный по численности состав, в то время как огромное количество детей просто обучаются внутри кланов?

Оказалось, что всё довольно просто. Каждый клан, помимо наследника, который в обязательном порядке должен пройти обучение в академии, ежегодно получает из Княжеского Стола запрос на определённое количество будущих студентов, которое обязуется отправить на обучение с последующей службой в регулярных силах. Это требование по всем договорам обязательно к исполнению, и