Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Ерунда, — отмахнулся я. — Тут я сам виноват. Я же… без клана рос, вот и не получил спинномозговой рефлекс с хранительницами говорить, когда что-то гнетёт. Раньше-то я всё сам переносил… А соклановцы… Видишь ли, какое дело, я вырос на дне…

— Я знаю, — кивнул сосед.

— … А потому привык особо не демонстрировать свои чувства, — продолжил я, не обратив внимания на то, что меня перебили. — Да к тому же за это время из своих только тётку Марфу во время тренировок видел, а она такие нагрузки даёт, что не до эмоций и внутренних переживаний. Ты не поверишь, но меня верховный жрец возле стены Уробороса поймал и там же отругал!

— Ого… — покачал головой сизоволосый. — Однако…

— Так что за хрень-то? — и я кивнул головой, как бы намекая на меч у него в руках. — Клинок, на мой взгляд, совершенно не практичный…

— Это-то? Да, трофей. Не мой, правда, мне его продали… правда, пришлось долго уговаривать, — ответил Лазарев, вновь сосредоточившись на оружии. — Нас поза-позавчера в патруль на двухсуточную вместе с пятёркой действующих чародеев в ближней зелёной зоне отправили. Там, кстати, один из Бажовых ваших был…

«Ну да, — подумал я. — Знаю уже».

Раньше я бы, конечно, удивился, но, узнав про квоты, задал несколько дополнительных вопросов. Так и выяснил, что наш клан ещё до прибытия хёлмгарёрского пополнения, уже предоставлял трёх человек для регулярных сил. До моего отъезда в тайный Посад их количество увеличилось до двадцати, а сейчас в различные боевые руки полиса постоянно входит сто двадцать человек.

Собственно, я был не в курсе, только потому, что в нашем клане подобное распределение людских ресурсов традиционно дело старейшин, а не главы клана, так как это мало чем отличается от получения и выполнения частных миссий. Подумал бы спросить, сразу же рассказали бы, а покуда требования полиса не влияют на общую готовность воинства, которым я якобы заведую, никто и не подумал, что для меня это важно.

И в первую очередь потому, что об этом мне было интересно узнать, но «важным» я это для себя не считал. Клан просто выполнял взятые на себя ещё моим дедом обязательства перед полисом и, даже несмотря на найденное мною богатство, просто зарабатывал дополнительные деньги рутинной чародейской работой. Более того, предоставление собственных членов в Регулярные Чародейские Силы, открывало для клана доступ к аукциону высокооплачиваемых частных миссий от Княжеского Стола, который на регулярной основе проводился в Кремле раз в месяц.

— … А они как раз за день до этого накрыли странную пятёрку из трёх киевлян и двух варшавцев, которые что-то забыли почти у самой нашей Запретной Зоны. Пленных взять не удалось, свататься инополисники не пожелали и дрались до последнего, но среди наших была чародейка из Звёздных… В общем, сам понимаешь, шансов у врагов просто не было.

«Ну да, Звёздные, активно заполняющие поле боя „липкой“ тьмой, внутри которой они могут ещё и телепортироваться в любое место по собственному желанию, в открытом бою, наверное, один из самых опасных кланов Москвы! — мысленно согласился я. — Во всяком случае, если им противостоят люди, а не монстры размером с гору…»

— А меч этот, они с железячного варшавского пана сняли, — добавил, как нечто малозначительное, Илья. — Он у него в руках вроде как длину лезвия прямо во время боя менял, вот я и пытаюсь понять, как он, собственно, работает!

— Может, то было воздействие эго? — предположил я самый очевидный ответ.

— Тогда, Антон, всё было бы куда проще, — с сожалением покачал головой Илья. — Думаю, ты знаешь, что «материальные» стихии, такие, как дерево и металл, сильно отличаются от «энергетических», как огонь и электричество, а земля, вода и воздух считаются гибридными, или переходными, из-за чего они имеют такой высокий функционал и гибкость при применении в чарах.

Я кивнул. Это нам ещё в школе Мистерион рассказывал. Грубо говоря, тот же огонь в любом своём проявлении остаётся именно огнём, что бы ты из него ни лепил, так же, как и электрический разряд. В то время как земля, вода и воздух обладают пластичностью разнообразных агрегатных и видоизменённых физических состояний.

Металл же и дерево в значительной степени куда сложнее в использовании из-за своей метафизической сущности и материалистической природы. Что зачастую требует наличия либо ресурсного компонента для заклинаний и эго, как тот же брусок металла, который таскал на себе во время нашей дуэли Шаров, или споры, семена, пыльцу, а также другие частицы растений, вроде «сока», который использовал для своего парализующего спрея крысёныш Комичев по время нашего выпускного экзамена в школе. В противном же случае живица, связанная материальными стихиями, материализуется в своеобразную эрзац-материю, вроде псевдо-стали которая чрезвычайно недолговечна, но некоторое время обладает всеми особенностями реального металла.

— … Не-е-е, — продолжил тем временем Лазарев, продолжая рассматривать свой несуразно длинный меч. — Это явно кудесничий артефакт, связанный с нами, деревяшечниками… Вот только понять бы, как он работает!

— Знаешь что? — пришла мне через пару минут тишины в голову мысль, в то время как сам я, переодевшись в полевую форму, сверившись с сегодняшним расписанием, собирал свои учебники и тетради.

— М-м? — вновь посмотрел на меня Илья.

— Помнишь рыжего мужика, торгующего снарягой и амуницией в холле нашей общаги?

— Помню… — кивнул сосед.

— Так вот, он вроде как в кудесничьих искусствах шарит. И вообще, мужик умный и с опытом, — продолжил я. — Спустись, попроси глянуть на цацку. Может быть, чего посоветует.

— Хм-м-м… А что? Попытка не пытка! — пожав плечами, ответил Лазарев, легко поднимаясь на ноги. — Спасибо за совет.

Именно в этот момент на подоконник, хлопая крыльями, приземлился «Золотой голубь» и довольно громко постучал клювом в стекло, требуя открыть для него окно. Оказалось, что птица прилетела именно ко мне с запиской от тётки Марфы. В сообщении же говорилось, что на сегодня, так как я вернулся из своего маленького незапланированного отпуска, нашу группу снимают с академических занятий, а потому нам всем следует через два часа явиться к научно-исследовательскому тренировочному комплексу. Тому самому, в котором два года назад Ольга Васильевна более-менее успешно пыталась выяснить влияние сильных эмоций на моё тогда ещё взрывоопасное «эго».

* * *

— Двести семьдесят четвёртая рука, против Марии Сердцезаровой из