Восхождение Морна. Том 2 - Сергей Леонидович Орлов

Я убрал ногу с груди Петро и отшагнул в сторону. Движение было плавным, экономным, ровно настолько, чтобы лезвие прошло мимо. Охранник по инерции пролетел вперёд, потеряв равновесие, и я помог ему продолжить движение. Просто положил ладонь ему между лопаток и толкнул туда, где лежал его напарник.

Они столкнулись. Охранник запнулся о Петро, взмахнул руками и грохнулся сверху, впечатавшись локтем тому в лицо. Послышался хруст. Петро взвыл, зажимая нос, из-под пальцев потекло красное, и оба покатились по земле, мешая друг другу подняться.

Я стоял и смотрел на эту возню, сложив руки на груди и не делая ни малейшей попытки вмешаться. Пусть повозятся, пусть попытаются встать и снова упадут, пусть до них дойдёт, что случилось и почему.

Охранник с гнилыми зубами кое-как выпутался из переплетения рук и ног, поднялся на четвереньки и потянулся к ножу, который выронил при падении. Пальцы почти коснулись рукояти.

Я наступил на лезвие.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. Злость в его глазах куда-то исчезла, и ненависть тоже, а вместо них появился страх. Тот самый страх, который приходит, когда человек наконец понимает, что связался совсем не с тем, с кем собирался.

— Можешь попробовать ещё раз, — сказал я. — Мне правда не сложно.

Он отдёрнул руку от ножа так резко, будто обжёгся, и попятился на четвереньках, не решаясь встать.

Марек появился рядом со мной, и в руке у него уже был меч.

— Добить? — спросил он буднично, кивая на охранников.

— Не стоит, — я пожал плечами. — Они уже всё поняли. Правда, ребята?

Петро промычал что-то невнятное, зажимая разбитый нос обеими руками, а второй охранник торопливо закивал, всё ещё стоя на четвереньках и не решаясь подняться.

Соловей слез с козел, держа в руках что-то, завёрнутое в промасленную тряпку. Размотал, и в солнечном свете тускло блеснула сталь. Старый кавалерийский палаш, видавший виды, но всё ещё способный рубить.

— Ещё желающие подраться есть? — спросил он почти с надеждой, оглядывая толпу. — Или эти двое и есть весь местный гарнизон?

Толпа молчала. Люди переглядывались, перешёптывались, но никто не спешил вмешиваться. Зрелище было слишком интересным.

— Ни хрена себе, — выдохнул Сизый сверху. — Артём, ты его прям… прям вообще! Одним ударом! Бац — и готово!

— Двумя, — поправил я, вытирая чужую кровь со щеки рукавом.

— Ну да, двумя, но всё равно быстро! Это ж типа как в тех историях, которые Соловей рассказывает, только по-настоящему! Я прям залип!

— В смысле «только по-настоящему»? — Соловей аж поперхнулся. — Мои истории самые что ни на есть настоящие! Я тебе что, сказочник какой-то? Выдумщик базарный?

Петро всё ещё стоял на коленях, кровь текла у него между пальцев и капала в пыль, образуя маленькие тёмные кляксы.

— Извинения, — напомнил я. — Я всё ещё жду.

Он открыл рот, но вместо слов оттуда вылетел только булькающий звук и сгусток крови. Попробовал ещё раз.

— Я… прос… ти…

— Не передо мной. Перед ним.

Я указал на крышу кареты. Сизый навис над краем, глядя вниз с выражением чистого, незамутнённого торжества.

— Давай-давай, дядя, — подбодрил он. — Чё там, язык проглотил? Это ж нетрудно. Повторяй за мной: «Ува-жа-е-мый Си-зый, я был не-прав».

Петро посмотрел на голубя. Потом на меня. Потом снова на голубя. Лицо у него было такое, будто ему предложили съесть живую жабу.

— Прости, — выдавил он наконец, обращаясь куда-то в район крыши. — Птица.

— Не «птица», а «уважаемый Сизый», — поправил голубь. — И вообще, можно «господин Сизый». Или «ваше пернатое величество». На выбор.

— Сизый, — сказал я. — Не перегибай.

— Да ладно, я ж прикалываюсь! Чё, нельзя уже приколоться? Один раз в жизни мне извиняются, и то поржать не дают…

В этот момент из будки выскочил третий охранник.

Я заметил его краем глаза ещё раньше, когда он сидел внутри будки, лениво жевал что-то и смотрел на происходящее без особого интереса. Даже когда началась драка, он не вмешался, просто сидел и наблюдал, как его напарников раскладывают по земле. Но теперь, видимо, решил, что пора действовать.

В руках у него был арбалет, уже взведённый, с болтом на направляющей, и целил он прямо мне в грудь.

— Стоять! — заорал он, и голос у него сорвался на визг. — Всем стоять! Руки вверх, или я стреляю!

Соловей шагнул вперёд, поднимая меч, и арбалетчик дёрнул оружие в его сторону.

— Стоять, я сказал!

— Парень, — Соловей покачал головой. — Я в своё время видел арбалетчиков получше тебя. И знаешь что? Ни один из них в меня так и не попал. А ты вон как трясёшься, руки ходуном ходят. Выстрелишь — и болт уйдёт куда-нибудь в молоко. Или в ту бабу с пирожками, вон, за моей спиной.

Баба с пирожками взвизгнула и шарахнулась в сторону.

— Соловей, — процедил Марек. — Хватит провоцировать.

— Я не провоцирую, я констатирую факты. Посмотри на его хватку, на то, как он оружие держит. Да он же сроду из этой штуки не стрелял, небось только для красоты таскает!

Арбалетчик покраснел и вскинул оружие повыше.

— Ещё слово — и…

Серая тень спикировала с крыши кареты так быстро, что я успел увидеть только размытое пятно.

— Курлык, ёпта, — раздалось прямо за спиной арбалетчика.

Тот дёрнулся, начал разворачиваться, и в этот момент когти Сизого прошлись ему по лицу. Охранник заорал и схватился за щёку, палец на спуске дёрнулся, и болт ушёл куда-то в небо. Сизый уже отпрыгнул в сторону и теперь стоял на земле в паре метров, расправив крылья и нахохлившись так, что стал казаться вдвое больше.

— Это тебе за вертел, сука! — выкрикнул он, и голос у него срывался от возбуждения. — И за жареного голубя! И за курицу, которую на рынок везут! Я тебе покажу курицу, урод!

— Сизый! — рявкнул я. — Хватит!

— Чё хватит⁈ Они первые начали! Вы все слышали, они первые! Я щас ему вообще глаза выклюю, чтоб знали, с кем связались!

Он сделал шаг к охраннику, который всё ещё зажимал лицо и подвывал, и по тому, как двигался Сизый, я понял, что он не шутит. Перья встопорщены, глаза горят, когти скребут по утоптанной земле. Не городская птица, а что-то злое, опасное, из тех тварей, которые почуяли кровь и теперь не могут остановиться.

— Я сказал хватит!

Сизый замер, тяжело дыша. Несколько секунд он стоял неподвижно, буравя взглядом скулящего охранника, и я уже думал, что придётся вмешиваться физически. Потом он шумно выдохнул, встряхнулся всем телом и отступил назад.

— Ладно, ладно.