Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

Что еще меня беспокоило, так это то, что ребенок вдруг захочет есть и поднимет шум. Я помнил из прошлой жизни, как плачут дети – не остановишь. В глубине души я, все-таки продолжал относиться к нему как к ребенку. Однако пока он не двигался и молчал. Похоже, если он и ест, то очень редко. «Дай бог, пусть так и ведет себя, до появления Ольги».

Чтобы протянуть время и чем-то отвлечься, я решил сделать ревизию своим вещам. Стол стоял прямо под окном, чтобы не быть на прямой видимости – зрение у тварей ночное, в темноте они неплохо видят – я присел сбоку. Призрачный свет звездной ночи освещал стол, так что я мог видеть темные кучки предметов, а сам я мог в любой момент заглянуть в окно. Но самое главное, на что я надеялся – это были уши. К шуму воды за бортом я привык и уже воспринимал его как фон. Так что, любые шаги по металлу понтона, услышал бы в любом случае, даже если бы это была всего лишь крыса.

Если твари все-таки учуют меня и полезут сюда, прыгать им придется только через угол понтона, которым он зацепился за пень. С остальных сторон вода, так что я могу отбиваться, пока есть патроны. И в любом случае, в конце концов, смогу спрыгнуть в воду. Там я для тварей недосягаем. Правда, что в этом случае, делать с существом, которое, как говорила Ольга, боится воды – я не знал. Но не стал задумываться, в глубине души я сомневался, что кратковременное купание сможет как-то навредить «ребенку», ну а камню тем более.

Я положил автомат на стол, чтобы в случае чего, был под рукой. Рядом магазины. Хотел положить и Стечкин, но решил, что пусть лучше побудет в кобуре, вдруг отойду от стола. Потом взял вещмешок на колени и стал тихонько, стараясь ничем не стукнуть, выкладывать все, что там было. А было там не так уж и много, хотя, когда в сегодняшнюю жару он ехал на мне верхом, мне казалось, там битком набито. И при этом все из железа.

Первым под руку мне попался нож. Вот зачем я его тащу, мне было совершенно непонятно, ведь еще один висел в ножнах у меня на поясе. Оставлю его здесь, – решил я. Хорошее оружие, но уж больно тяжелое. Я положил нож на край стола. Все остальное нужно – два магазина к автомату, граната, котелок с солью, консервы и хлебцы. Уже на дне нащупал что-то непонятное – мягкое и липкое. Быстро вытащил и улыбнулся – склеенные контейнеры с джемом. Один продавило, и он потек. Я облизал контейнер и пальцы – вкусно! Я так давно не ел сладкого. Не удержался и съел содержимое раздавленного контейнера. Второй тоже отложил на край стола, утром, перед походом съем.

Я сложил вещи обратно и затянул горловину вещмешка. Пусть будет под рукой, вдруг уходить придется срочно. Потом подпер голову руками, и уставился в темное окно. Мысли сразу перескочили на Ольгу. Где она, что с ней? Про то, что она может погибнуть, я не хотел даже думать. Это было табу. С ней волк, успокаивал я себя, он не даст ей пропасть.

Глава 10

Все-таки я задремал. Хотя мне казалось, что я только прикрыл глаза и тут же открыл их, но увидел, что за окном все посерело. Рассвет. Сначала я испугался – пока я спал, твари могли и в помещение забраться, но тут же меня отпустило и я, наоборот, обрадовался. Темное время ночи прошло, а у меня ни одного гостя! Конечно, они бы не стали забираться в будку и прятаться – это глупость. Будь они здесь, я бы давно валялся выпотрошенный и с перерезанным горлом.

Блин! Дети! Я резко обернулся и чуть не заорал. Вытаращив глаза, я смотрел на открывшуюся картину. Пеленка валялась на полу, а перед кроватью, держась одной рукой за нее, стоял «младенец».

Черные немигающие пуговки глаз, чужие на младенческом лице, не отрываясь, глядели на меня. Потом он качнулся, запищал и протянул ко мне руки.

– Чтоб тебя, – вполголоса выругался я и кинулся к кровати. Подхватив, я положил его на матрас, потом поднял пеленку, встряхнул и попытался завернуть в ткань.

– Прекрати, пожалуйста, – уговаривал я, словно «ребенок» мог понять меня. – Услышат твари, в момент примчаться. Еще солнце не встало.

Однако ребенок только еще больше разошелся и заорал так, что у меня уши заложило. Совершенно неожиданно для себя, я перевернул существо и хлестнул его розовой попке.

– Заткнись, блин! Помрем все!

Младенец сразу замолчал и повернулся ко мне.

– Прости, брат, – виновато сказал я. – Я чисто рефлекторно.

Про себя я подумал, что будь здесь Ольга, она бы меня убила.

– Ты понимаешь, меня что ли? – вполголоса спросил я. И сам себе ответил: – Понимает. Как я птичьи песни.

Я вдруг почувствовал, что мне стало легче. Словно я нашел себе собеседника. Я наклонился и попросил:

– Ты только не визжи опять, а я не буду тебя пеленать. Можешь полежать так, все равно, нам уходить еще рано.

«Точно – с ума схожу. Посмотрели бы ребята с Поста, что я делаю. Как беседую с неизвестно с кем». Хотя ночью легко было додумать и считать его просто ребенком. При воспоминании о Холме, сразу опять вспомнилась Ольга. Я до боли закусил губу, стараясь прогнать что-то, колом вставшее в горле.

За всей этой возней я не забывал, заглядывать в окно, с каждым разом все более успокаиваясь. Небо над лесом уже порозовело, и я понял, что, наконец, скоро смогу поспать, не боясь тварей.

– Ну, что парень? Через полчаса я лягу, посплю, ты никуда не сбежишь?

Тот лишь упорно пялил на меня глаза. Больше он не пищал и не крутился. Словно моя злость и мой удар, действительно, напугали его. Было такое ощущение, что он что-то обдумывает.

– Да кто же ты такой, черт возьми?

Когда начало вставать солнце, я пристроил сверток рядом, закинул под голову свернутую куртку и вытянулся на матрасе. Уже засыпая, я провел по матрасу рукой, проверяя тут ли сверток, и подумал – надо его как-то назвать.

Я закричал, сбросил с себя навалившихся тварей, и вскочил. Сердце бешено колотилось. Лишь через секунду я осознал, что это был сон, и никаких тварей нет. У