Черное Кольцо - Роман Г. Артемьев

охраняющий его дух, конечно же. Страж вел себя по-прежнему агрессивно, демонстративно делая угрожающие броски в сторону охотников, его раздраженное шипение слышалось издалека. Подходить и тревожить его больше необходимого группа не стала. Соблюдая дистанцию, люди обобрали замеченные отголоски, спрятали собранные кристаллы в мешки, и плавно, стараясь не провоцировать духа, перешли к следующему проходу. Где встретили второго такого же.

— Может, и впрямь один? — прикрыв глаза, прислушиваясь к собственным чувствам, Хингем-старший сравнивал стражей. — Или близнецы. Бывают же духи-близнецы.

— У близнецов одна из стихий всегда противоположная, — напомнила леди. — Огонь и вода, земля и воздух. У этих — сходство полное.

— Тогда не знаю.

Дядя Джон не хотел драться сразу с двумя сильными духами, поэтому противился идее об одном страже в двух телах. Обычное человеческое поведение. Проще найти объяснение, которое тебе нравится, чем принять реальность, которая тебе не нравится.

Третий страж, как и ожидалось, снова повел себя необычно. Он наблюдал. Неподвижно зависнув на полпути между проходом и группой, дух пристально смотрел, словно ожидая от людей действий. Конкретнее, от Анны. Его сфокусированное внимание ощущалось настолько четко, что девушка заколебалась, стоит ли подходить ближе. Впереди правее находились ещё два прохода, возможно, лучше дойти до них? А то ведь и сегодня останутся неосмотренными.

Оставив спутников позади, она прошла шагов сто. Никаких изменений. Шедший чуть позади дядя Джон раздраженно пробормотал:

— Не нравится мне, как он на тебя пялится. Идём отсюда.

— Именно на меня? — остановилась Анна. — Не на нас?

— Остальные ему не интересны. Да ты и сама чуешь.

Девушка оглянулась. Она, в паре с рыцарем, находилась шагах в ста от остальной группы. Ницы снова что-то нашли, очередную ядовитую гадость, и сейчас старательно её соскребали в туески, заодно показывая спутникам правильный способ сбора. Соседство со странноватым стражем, невидимым за деревьями, но своё присутствие в магии не скрывающем, их ничуть не смущало. Они были поглощены более важным занятием, чем наблюдение за каким-то духом.

— Попробую, — всё-таки решилась Анна. — Не зря же шли. Пройду немного, оставлю подношение, и вернусь. Ты за мной пока не ходи. Если вдруг он ко мне двинется, я щитом закроюсь, а ты готовь удар. Но сразу не бей, подожди, пока набросится — вдруг получится миром разойтись? Мне кажется, он мирно настроен.

— Опасно, — заворчал дядя Джон.

Несмотря на ропот, возражать он не стал. Интуиция молчала, не исходило от духа угрозы.

Нервишки, однако, пошаливали, поэтому магичка перед тем, как начать, несколько раз глубоко вздохнула. «Хорошо, что руки не трясутся», отметила она. Осторожно и медленно отойдя от мужчины шагов на пятьдесят, она вытащила из сумочки на поясе выполненное из небесного металла украшение — фигурку стоящего на хвосте крылатого змея — и, не отрывая взгляда от стража, аккуратно положила её на землю. Распрямилась, сделала три шага назад и тихо проговорила, зная, что дух услышит на любом расстоянии:

— Отдаю в дар. Только сейчас. Отрекаюсь от прав, земных и небесных. Отныне этот дар — твой.

Дальнейшие события происходили стремительно. Для всех, кроме Анны. Дядя Джон утверждал потом, что для него от начала и до конца прошло около минуты. Его племянник вовсе не смог определить примерное время, мямлил и путался, как и остальные егеря, находившиеся дальше.

Стоило леди Стормсонг произнести формулу, завершающую акт дарения, и дух начал меняться. Плавно, быстро, неотвратимо. Он не приближался, продолжая оставаться на одном месте, но вместе с тем расстояние от него до девушки будто бы сжималось, исчезало. Одновременно страж становился больше, ярче, четче — она не могла подобрать правильного определения. Иномировая сущность проявляла себя в реальности, наливалась силой, энергией, правильностью. Воплощала себя в чужом и чуждом мире. Будто чья-то рука влезала в слишком узкую для неё перчатку, обретая объём и жизнь.

Давление силы возрастало. Страж прохода изначально не был слабым, но сейчас… То, что занимало его место, сияло нестерпимым блеском, заставляя отворачиваться или хотя бы прикрыть глаза руками. Бесполезно — тело не слушалось. Колдовское зрение причиняло боль, показывая слишком много, мозг заходился в безуспешных попытках интерпретировать инородные видения. Дух рос, оставаясь прежних размеров; из ребенка он на глазах становился взрослым, сохраняя прежние черты лица, притом матерея, обретая новые грани, опыт, аспекты.

В сознание Анны, минуя уши, ввинчивался шепот. Тысячи образов возникали и сразу рассеивались, сменяясь новыми. Девушка непроизвольно застонала, буквально чувствуя, как мозг разрывается от потока чужеродной информации. И, тем не менее, она понимала, о чем ей говорят. Сообщают. Выражают негодование. Жалуются. Выносят приговор. Торжествующе мстят. Требуют возврата долга.

Предыдущие хозяева Воробьиного Луга, Роддеры, заключили договор с одним (одной?) из обитателей Царства. Тем, кто (что?) сейчас общался с Анной. Они получили просимое, но обязательств не выполнили, за что были наказаны. Долг, по мнению сущности, никуда не исчез, он перешел к тем, кто является правопреемниками Роддеров. Учитывая привязанность живущих-в-оболочках к определенной форме энергии, зафиксированной в точных пространственно-временных координатах, таковым являются нынешние обитатели Воробьиного Луга. Среди которых младший-носитель частицы обнаружил ту, кто отмечена положительным откликом равного и близкого по аспектам, можно сказать, коллеги раздраженной сущности. Отклик непрямой, почти рассеявшийся. Однако благодаря ему разговор состоялся, сущность решила милостиво разъяснить свои требования, а не сходу наказать обманщиков.

Это то, что Анна сумела понять. Воспринять. Возможно, десятая часть от бури негодования, вылитой в её жалкий человеческий разум рассерженным духом.

Быть наказанной совершенно не хотелось. Пусть, с точки зрения сущности, участь Роддеров не особо страшная, всего-то разрушение материальной оболочки и переход в другую стадию существования, девушка считала иначе. Она планировала пожить, и как можно дольше. Поэтому принялась лихорадочно обдумывать ситуацию, прикидывая, чем задобрить обманутого мстителя.

Удивительно, но сознание оставалось ясным. Оно снова разделилось на две половинки, только теперь они отличались не происхождением, а восприятием. Первая часть, внешняя, содрогалась от страха, навеянной ярости, восхищения чужой мощью, муками осознания собственной ничтожности, отчаянием от непонимания чуждой логики, задыхалась в пароксизмах восторга перед сверхъестественной красотой и испытывала десяток иных эмоций, полностью в них погрузившись. Вторая, внутренняя, меньшая, анализировала огромный и вместе с тем скудный объем полученных данных, пытаясь найти выход из положения. В памяти сохранились сказки, легенды, прочитанные в Букеле свидетельства очевидцев о схожих случаях. Духи не нуждались в вещах и предметах. Они ценили совершенно иное.

Идея, восхитительная в своём безумии, возникла из ниоткуда. Вынырнула из подсознания, показавшись нелепой и неуместной шуткой. Впрочем, юмор ведь тоже концепция, одна из важнейших в человеческом обществе. Анна отбросила её, вернула, рассмотрела внимательнее… От сущности накатила волна