Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Ну и в доме при ярком солнце рябило в глазах… Окно было со второй зимней рамой. Выставной. То есть неоткрывающейся. Как вставили в окно осенью, так и живи с ним до весны. Никак по-другому устроить себе нормальное освещение с нормальной же теплоизоляцией не получилось.

Даниил присел на табурет и взял линейку. Линейка была немецкая. В России подобных не производили. Кстати, вот и ещё группа товаров для заработка. Где только людей на всё взять…

Дорогу решили строить стандартной колеи – 4 фута и 8½ дюйма. Даниил помнил, что в прошлый раз Царскосельская железная дорога была с совсем нестандартной колей, точный её размер он не запомнил, но вроде как больше 1,8 метра. Ну куда такое годится? Вообще ни к селу ни к городу… Здесь же Тревитик пытался пропихнуть колею от своей «увеселительной», которая была чуть больше 1,2 метра. Но тут уж Данька упёрся рогом. И протащил международный стандарт. Можно было, конечно, оставить привычный российский – 1520 мм, но он помнил, как им рассказывали, сколько геморроя создавал на границе переход с одной колеи на другую. Он занимал часы! Причём технология переустановки вагонов с заменой колёсных пар – это уже XX век, а до того приходилось просто тупо перегружать товары на границе из вагонов с одной колеёй в вагоны с другой. Стандарт же в 1435 мм, насколько помнил бывший выпускник железнодорожного техникума, имели более 70 % всех железных дорог мира… Нет, можно было бы ограничиться одним из стандартов узкоколейки – например, теми же 3,5 футами. Объём перевозок по будущей дороге эта колея перекроет с запасом, а строительство обойдётся заметно дешевле – за счёт меньшей ширины насыпи и, соответственно, меньшего объёма земляных работ, плюс меньшая длина шпал и ширина мостов, – но Даниил решил пока не множить сущности. Потом-то у него в планах были и узкоколейки, и дековильки, которые здесь точно уже не будут так называться, но при подобном тотальном дефиците ресурсов всё-таки будет разумным сосредоточиться на главном направлении.

Вагоны планировалось строить пяти образцов: три пассажирских – I, II и III классов, платформа и товарный вагон. Товарный представлял из себя нечто вроде обычной «теплушки», то есть НТВ – нормального товарного вагона. Да-да, те самые «восемь лошадей, сорок человек». Вот только, так сказать, труба пониже и дым пожиже. Потому что грузоподъёмность НТВ составляла двадцать тонн, а того, чертёж которого сейчас делал бывший выпускник железнодорожного техникума, – всего триста с небольшим пудов. То есть около пяти тонн. Увы, что нынешние рельсы, что те, которые, даст бог, если переговоры Николая окажутся удачными, начнут делать на демидовских заводах, вряд ли выдержат нагрузку более десяти тонн, а это и получался общий вес вагона вместе с грузом. Даже те усовершенствованные, чертёж которых он отправил на Урал вместе с Николаем. Но для перевозки тех же восьми лошадей или сорока человек подобной грузоподъёмности вполне хватало… Платформа представляла из себя основу этого суррогатного НТВ с площадкой для груза и небольшими бортиками. Пассажирские вагоны так же базировались на этой стандартной основе. Первый класс представлял из себя этакую огромную карету… ну или нечто типа вагона-салона с диванчиками и столиками на шесть-девять человек. В зависимости от того, будут ли среди пассажиров дамы с совсем уж пышными платьями. Впрочем, ехать в таком вагоне можно было и вдвоём, и даже в одиночку. Выкупай весь вагон – и вперёд… Второй класс – что-то среднее между купе и теми же каретами. В одном вагоне было устроено три купе, в каждом из которых имелась собственная дверь, ведущая прямо на платформу. Внутри два дивана напротив друг друга, на которых из-за отсутствия коридора вдоль вагона вполне свободно могли усесться по три пассажира. Даже учитывая современные пышные женские платья… Ну а третий класс был, по существу, обычным вагоном «конки». Только без «империала». В нём на простых деревянных лавках могли разместиться двадцать четыре пассажира. Ну, если не учитывать тех, кто мог встать в проходе…

Если их с Тревитиком прикидки по мощности разрабатываемого паровоза подтвердятся, он сможет таскать не менее десятка таких вагонов с полной загрузкой. А если считать только пассажирские, то и до пятнадцати. Но очень вряд ли, что у них будет столько пассажиров. Как минимум первые лет пять. Потом-то народ привыкнет и оценит…

Увлёкшись, Даниил заработался до поздней ночи. Ну дык свет-то в мастерской всё одно шёл от свечных ламп, которых здесь было установлено две штуки. На всю мастерскую их не хватало, но рабочее место освещалось достаточно неплохо… Кстати, их производство так же начало приносить немалую копеечку. Ну после того, как «гальванёр» научился реанимировать Вольтовы столбы, для чего достаточно было после падения напряжения разобрать батарею и провести по поверхности каждой медной пластины примитивной наждачкой из мелкого песка на куске полотна, а потом собрать заново… и повторять так до полного химического истощения элементов. Это резко снизило накладные расходы и сделало свечные лампы вполне себе ходовым товаром. Слой серебра на отражателе был совсем тоненьким – в четверть миллиметра, так что самая дорогая часть лампы выходила себестоимостью всего в несколько копеек. А всё остальное – основа, держалка, постамент – делалось и собиралось в единое целое в училищной мастерской руками учеников на практических занятиях.

Он бы работал и дальше, но в мастерскую внезапно влетел испуганный Прошка и шёпотом просипел:

– Там это – его высочество…

– Михаил? – уточнил Даниил, отрываясь от чертежа. Прошка молча закивал. Михаила он видел не в первый раз, но до сих пор жутко робел. Ну как же – великий князь, член императорской фамилии…

Даниил разогнулся и с хрустом потянулся.

– Чё там пожрать есть?

Прошка удивлённо уставился на своего хозяина… ну не совсем – так-то он относился к дворцовому ведомству, но пребывал-то в услужении у Даниила.

– Дык там же…

– Да, ты прав, – не стал спорить бывший трубочист. – Сначала поздороваемся с гостем.

Михаил с мороза был большой и румяный.

– Ваше высочес… – начал Даниил, склоняясь в вежливом поклоне, но тот не дал ему закончить, радушно облапив его. Всё-таки его усилия с обливанием холодной водой и растиранием снега принесли свои плоды – эвон какой медведь получился. Поменьше их с Николаем. Но тоже хорош, хорош… И регулярно болеть он прекратил уже годам к тринадцати.

– Чего такой синий, Данька? Опять над своими бумагами сидел, не разгибаясь?

– Такова моя работа, ваше высочество.

– Ай – отстань, не высочествуй тут мне. Давай – обращайся как раньше…

Ввалившийся вслед за Михаилом прапорщик в форме лейб-гвардии Конной артиллерии батареи весьма юного вида озадаченно уставился на юного великого князя. Михаилу только что исполнилось семнадцать лет, и Александр I сразу после этого, помятуя высказанное им в Париже желание, а также имевшийся у него с рождения пост фельдцейхмейстера, назначил младшего брата шефом лейб-гвардии Конной артиллерии. После чего его конвой перевели в состав этого формирования, переодев в форму Конной артиллерии и частично поменяв и дополнив. Этот прапорщик был из новеньких и в Сусарах появился впервые. Так что подобное панибратство со стороны великого князя в отношении какого-то… м-м-м… непонятного, в простой одежде и войлочных тапках было ему в диковинку.

– Чем занимаешься?

– Да пожрать собирался… – усмехнулся Даниил. Глаза прапорщика