Вечные Пески. Том 5 - Лео Сухов

— Когда я к вам со своим отрядом прорывался, — закончил свой рассказ Ирантиас, — на улицах были не только эти ваши бешеные одержимые, но ещё и нормальные глухи…

— Вообще-то это не наши одержимые, а ваши… — деловито заметил я. — А глухи, кстати, с одержимыми не сталкиваются? В смысле, что не дерутся между собой?

— Вместе я их не видел, — на миг задумавшись, признался Ирантиас. — Возможно, что и дерутся. Где-то сидят глухи, где-то одержимые. Мы начали пробиваться вечером, сразу, как вас увидели на воротах… Но это было непросто. До ночи так и не добрались.

Все замолчали, каждый думал о своём. А мне стало как-то прямо тоскливо. Настолько тоскливо, как ещё никогда не было. Я понимал, что просто уйти теперь не смогу. Следовало помочь тем, кто укрылся в Запорной Крепости. Вот только я не знал, как это сделать…

— И много там людей в Запорной Крепости? — мой вопрос был задан с надеждой на отрицательный ответ.

Зря надеялся.

— Больше пяти тысяч, — признался Ирантиас. — И запасов еды на пару десидолей. А у нас ни лодок, ни снастей толком, чтобы рыбу ловить и запасы пополнять.

— Только не говори, что мы остаёмся! — закатив глаза, умоляюще попросил меня Тадар.

И даже за бороду себя расстроенно подёргал. Была за старейшиной такая привычка в минуты душевной невзгоды.

— А мы не можем уйти, — мрачно ответил я опечаленному хану. — Не можем, потому что… Закон Песка. Придётся хотя бы пообщаться с теми, кто остался в Крепости.

— Снова в город идти? — с невыразимой тоской протянул с другой стороны Ситранис.

Я задумался. Потом улыбнулся, и грусть отступила сама собой.

А я предельно честно сказал:

— В городе нам делать нечего. Но… Решить вопрос, полагаю, можно и в обход.

— Как? — расширив глаза от удивления, спросил Тадар.

— Нам просто нужны лодки! — ответил я, усмехнувшись. — Хотя бы одна лодка.

Глава 117

Если бы выжившие заперлись где-нибудь внутри Корабела, тогда, чтобы помочь им, пришлось бы чистить весь город. А судя по рассказу Ирантиаса, одержимых там, вероятно, собралось тысяч двадцать — не меньше. Правда, это были очень приблизительные оценки. Никто ведь не считал, сколько людей погибло и сколько смогло уйти. Ну и сколько, в итоге, в Корабеле оказалось не совсем людей.

К счастью, выжившие под предводительством Ариадитиса заперлись посреди воды. А значит, по воде до них и следовало добираться. К слову, подогнать лодки к Запорной Крепости уже было неплохим способом помочь. Лодок-то у запершихся внутри не имелось, а вся связь с материком проходила через узкий подъёмный мостик, который вёл на городские укрепления.

Едва рассвело, из нашего лагеря вышли несколько отрядов разведчиков. Им предстояло найти лодки в селениях на берегу Озера Тысячи Ключей. А селений этих здесь было… Очень много, в общем. Они ещё местами срастались между собой. Прямо вот натурально, краями, образуя сплошную застройку по всему побережью.

Собственно, ближайшее селение к Корабелу начиналось на дальней стороне рва. То есть между ним и городом было от силы пятьдесят шагов. А между ним и следующим селением граница вообще проходила где-то посреди жилого массива. Во всяком случае, так объяснил мне Ирантиас, когда я подошёл взглянуть хоть издалека, но своими глазами.

— И что, так по всему берегу? — удивился я.

С другой стороны, чего удивляться-то? Конечно, людям хотелось шикануть и пожить на берегу большой воды.

— Естественно… Это самая дорогая земля! Жить здесь могли самые уважаемые и богатые люди! — подтвердил регой.

Честно говоря, это расстраивало. Уважаемые и богатые, к сожалению, не всегда равнозначны умным и заботливым. В моей прошлой жизни я видел, во что превращаются водоёмы, если их настолько плотно обживают. И на берегу Озера все признаки человеческой глупости были налицо. Озёрная волна мотала вдоль суши целые залежи мусора. А вода цвела и воняла. Впрочем, кое-где не только водорослями, но и отходами жизнедеятельности.

— Слушай, я вот одного не пойму… Озеро Тысячи Ключей, можно сказать, святыня человечества… — проговорил я, хмуро глядя на замусоренный берег.

— Ну да! — согласился Ирантиас.

— А какого демона люди мусорят и гадят в эту святыню? — возмутился я. — Это же извращение какое-то. Ну вот как так можно, а? Ладно, не чтишь ты Закон Песка, но зачем загаживать единственный нормальный источник воды?

— Ну… За это штрафовали, как бы, — смутился Ирантиас, который, похоже, лишь после моих слов заметил примелькавшийся срач вдоль берега.

— Да за такое убить мало!.. — эмоционально заметил Ситранис. — А лучше руки оторвать, задницу пробкой заткнуть… И запретить на полёт стрелы к источникам пресной воды приближаться!

— Боюсь, всё наоборот… Это владельцы домов запрещают другим приближаться к Озеру Тысячи Ключей, — развёл руками Ирантиас.

— Блеск, они ещё и берег себе присвоили! — поразился я, вспоминая, что в моей прошлой жизни по берегам водоёма выделялась зона, которую никто купить и записать за собой не мог.

— Надо как в Междуречье и Приречье! Строго-настрого запретить подобное! — вторя моим мыслям, рубанул рукой воздух Ситранис. — Хотите домик на берегу? Сорок шагов от пляжа, и стройтесь, пожалуйста… К слову, вот это дерьмо потом до самого Горького Озера плывёт!..

И это тоже было правдой. Вода из Озера Тысячи Ключей питала водную систему нескольких краёв. И то, что прямо у источников её заваливали мусором… Это было отвратительно. А вот то, что выдал в ответ Ирантиас, было неожиданно вдвойне.

— Говорят, при царях у нас тоже такой запрет был… — произнёс он с каким-то сожалением.

А я и Ситранис уставились на него. Почему? Да потому что в последние несколько веков не принято было у людей одобрительно говорить про времена последнего царства.

Во-первых, Шестое Царство, которое и было последним, официально ещё не закончилось.

Где-то в Междуречье, в городе Ас-Арахамана, в самом его центре, по-прежнему стоял царский дворец. Как говорили счастливчики, видевшие его, это был огромный комплекс зданий, стен и парков.

И в этом самом дворце сидел царь, который вроде как должен был всем править, но, по сути, правил только дворцом.

А, во-вторых, на этого самого царя принято было валить любые беды Края Людей. Потому что, ну он же — царь…