Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

— очень некисло, особенно — для космического корабля. Наверное, на какой-нибудь четыреста семидесятой палубе имелся собственный кусок морского побережья с шумом волн и искусственным солнцем и загорелыми серфингистками, но мне и тут, на двести девяносто второй, было очень неплохо.

Девчонки из научного отдела сюда действительно заходили, и на самом деле — кое-кто из них тренировался в VR-очках и больших наушниках. Так и хотелось сказать: «Гюльчатай, открой личико!» Но фигурки у них были зачетные, спортивные. Они в зал действительно приходили вкалывать, оттуда и результат. Кое-кто из них добирался и до бассейна, так что помимо физических нагрузок я имел возможность получать еще и эстетическое наслаждение. Правда, вряд ли кто-то из этих научниц мог оказаться Стрелой…

И да, конечно, я здесь зависал часами в первую очередь из-за нее, кого я обманываю? Тренажерных залов на «Ломоносове» имелось, наверное, двадцать или тридцать, и большую часть из них с моим уровнем допуска можно было посещать за очень умеренную цену. Но я выбрал этот, потому что до конца так и не выздоровел. Единственное, чем я мог гордиться: не лез ни к кому с дурацкими вопросами про Машу Ларсен…

Но слушал. Слушал очень внимательно. Научницы болтали между собой все время, когда не пялились в VR-очки. И про Стрелу тоже говорили. Они вообще предпочитали употреблять вот эти позывные-клички-прозвища: Фиалка, Птица, Котя, Искра, Шпилька… Может быть, таким образом девушки старались отмежеваться от прошлой жизни?

Про Стрелу я слышал дважды: один раз говорили, что у нее какая-то командировка, и я сильно удивился: какая командировка, если мы идем со сверхсветовой скоростью? Есть какие-то другие корабли, кроме дредноутов, которые умеют такие вещи? Новые вопросы, которые пока останутся без ответов… Второй раз они ее просто хвалили. Говорили, что Стрела — умничка и хорошая девочка. Причем последнее определение — подчеркивали, что мой повернутый не в ту сторону мозг сразу же расценил как доказательство того, что она была намного младше всех своих коллег и соратниц, которые, несмотря на девичьи тела и яркую внешность, вполне могли оказаться почтенными дамами за семьдесят…

Кроме этого, Барух снова затащил меня на стрельбище — многократно. И я почувствовал разницу! Вал в моих руках теперь сидел как влитой. Всякий раз я укладывал в мишень пули так, будто лупил с упора! Пальцы сжимали рукоять и цевье оружия, улучшенное зрение фокусировалось идеальным образом: мишень не расплывалась, я, кажется, мог увидеть как пуля пересекает расстояние от кончика ствола до «десятки» и поражает цель, а потом — вторую, третью, десятую!

Но с движущимися мишенями я все еще лажал — тут нужно было думать, рассчитывать упреждение, принимать во внимание тысячу нюансов. Я был уверен — со стрельбой на дальние дистанции ситуация будет примерно похожая, как минимум потому, что практиковаться я мог только в виртуале, а это — совсем не то. Стрельбищ с километровой дистанцией на «Ломоносове» просто не существовало.

— Что, таки хочется скорее в дело? — усмехался Барух.

Ну да, я имел вид довольно обалдевший. Я и после первой коррекции-то обалдел, даже чуть не проломил башкой потолок в карцере в первые дни своего пребывания в космосе. А тут и вовсе… Обнаружить, что волею доктора Багателии и усилиями каких-то там нано-роботов превратился в Капитана Америку — довольно удивительно, это кто угодно признает!

— Это ведь не всем так везет, верно? — спросил я Бляхера.

— О! Далеко не всем, — кивнул великий еврейский стрелок. — Второй уровень допуска легионеры обычно получают на втором или третьем году службы. Очередь на модификацию в стационарные капсулы «Ломоносова» расписана на месяцы вперед — никто ведь не отменяет жизненно необходимых медицинских процедур. Отдельный эвакуационный отряд и наши капсулы в этом плане — священная корова, нас берегут для действительно экстремальных ситуаций.

— И не у всех есть такой командир, как Багателия… — задумчиво проговорил я.

— Наш командир — а фейнер менч! Чудо, а не человек! — утвердительно затряс головой Барух. — Каримов или Ростов никогда бы не смогли провернуть гешефт с «производственной необходимостью». Это подход к людям надо иметь! И командир таки его имеет так, как хочет и когда захочет.

Действительно: вряд ли у Каримова есть такой Хасик, который может притащить двенадцать кило расходных материалов для модификации организма какого-то там парамедика. И что-то мне подсказывало: у Одиссея нашего Хаджаратовича по всему Русскому Легиону имелось еще много десятков или сотен таких же «хасиков», которые просто так из ниоткуда не берутся. Единственный способ обрасти такими «хасиками» — это многолетняя работа на репутацию. Репутация — это то, что безусловно важнее каюты рядом с дендрарием…

А еще — я пострелял из «Пробойника». Его так не зря назвали: декурион — заведующий стрельбищем увидев эту дуру побежал менять мишени. Он установил дополнительные пласталевые щиты, самими своими действиями намекая на ужасающую силу этого оружия. И оказался абсолютно прав в своей предусмотрительности.

Я стрелял из «полицейской» стойки: широко расставив ноги, с упором рукояти револьвера на ладонь левой руки. Выстрелы из револьвера Сомова грохотали так, будто войну вела целая артиллерийская батарея. Но — я попал! Два раза в шестерку, и один — в восьмерку. Остальные уложил в «молоко» — белую часть мишени.

— Вей из мир, когда стреляешь из такой Иерихонской трубы — точность не так и важна, — почесал затылок Барух. — В любом случае — безобразно разворотит всю его фигуру! Этот твой «Пробойник» как оружие последнего шанса и средство против легкой бронетехники — шикарная штука, вот что я тебе скажу. Но мне такое не нравится. Пойдем, друг мой, лучше на танцы…

* * *

Я всегда знал, что старшее поколение в наше время гораздо более движовое, энергичное, веселое и забойное, чем молодежь. Но и представить себе не мог, насколько! Ну да, даже дедки с бабками на дискотеках «Кому за…» отмачивали так, что молодым и не снилось, а еще — пели, играли на инструментах и травили анекдоты — традиция, которую подростки двадцатых годов двадцать первого века почти потеряли.

Но теперь я видел, на что способны старики, когда они молоды не только душой, но еще и телом!

Танцплощадка и бар при ней, куда меня притащил Бляхер, располагались на палубе №240, там же, где и фудкорт. Вообще, двести сороковую чуть ли не всю отдали под зону отдыха для «среднего класса», если можно так выразиться.

Заведение называлось «Маяк и огни», и было выполнено