В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

— Куда несешься, бесовское отродье! — прикрикнула графиня, махнув на конопатого мальчугана костылем.

К ее удивлению, пацаненок не обиделся и не стал строить ей рожицы. Мало того, убегая, крикнул с горящими от восторга глазами: — В Западном квартале, на Малой площади музыкальное представление будет!

Левая сторона лица Маджонской дернулась в гримасе. Кварталы для середняков она не посещала, но что-то взволновало ее в словах юнца. Да, к тому же Клэр предполагала, что такая вот столичная шпана знает куда больше, чем сыскные собаки канцлера, о том, что творится в городе.

Графиня поспешила окликнуть оборванца: — Эй ты! Бесово племя! Хочешь заработать серебрушку? Вернись и расскажи подробней, что там за представление устраивают!

Мальчишка резко развернулся и уже через минуту, запыхавшись, стоял перед грузной графиней. Рассказав ей все, что узнал у столичной шпаны, схватив честно заработанную монету, скалясь во весь рот, пустился наутек, занимать лучшее места для смотра представления. К сцене таких, как он, мужики близко не подпустят, зато на дерево не полезут. А у своры пацанов будут самые лучшие места.

Но лучшее место на представлении было у графини Клэр Маджонской.

Услышав господский приказ о поездке в западный квартал к малой площади, кучер сильно удивился, но кто он такой, чтобы спорить со склочной старухой. Доставив ее до нужного места, слуга изумился разворачивающейся перед ними картиной.

В середине площади уже заканчивали возводить сцену, а толпы зевак все больше окружали ее со всех сторон. Свободный, отдельный проход остался лишь для музыкантов, носящих инструменты на импровизированную сцену.

Выйдя из кареты, Клэр внимательным взором окинула площадь. Молодых людей, выступающих в Королевском театре, она узнала сразу. А это говорило лишь о том, что графиня Киара Корхарт будет сегодня выступать перед дворовой публикой.

Стоять среди нищебродов графиня не собиралась. Да если бы и надумала, выстоять на своих больных ногах долго не смогла бы.

От желания послушать еще раз голос певицы засвербело во всех частях тела. Окинув вновь более тщательным взглядом малую площадь, графиня Маджонская облюбовала себе один из двухэтажных домов. Часть его крыши замещала открытая терраса, увитая с двух сторон садовым плющом. Отличное место для отдыха, а так же с него превосходно можно будет наблюдать за выступлением певцов и музыкантов.

За хорошую плату жильцы уступили на время графине Маджонской не только террасу, но и дом.

Расположившись в кресле и укутав ноги теплым новым пледом из альпаки, пожертвованный хозяйкой дома, Клэр второй раз в жизни испытала непередаваемый восторг от увиденного зрелища.

Наблюдая за выступлением графини Корхарт, пожилая графиня жалела, что ей не двадцать лет. Будь она помоложе, не задумываясь, примкнула к музыкальной группе и вот так же свободно и легко порхала на сцене, радуя зрителей своим голосом. Авантюризм всегда кипел в жилах Клэр, да с годами поутих, превратившись в ворчание и склочность.

Это представление Киары сильно отличалось от ее сольного исполнения песен в Королевском театре. Там была мольба и тоска, здесь: вызов, торжество, счастье и победа. Но в то же время очередной крик души и едва его смог кто-либо заметить.

Клэр стала свидетельницей побега графини Корхарт. Последняя песня, спетая для нее одним из исполнителей, вызвала слезы не только у молоденькой девушки, спешащей покинуть сцену, но и у графини.

Как много сказано одними словами. И неважно, как долго ты любил, главное — один человек причинил боль другому. Прошелся бессердечностью по сердцу, казалось, совсем недавно любимого тобой человека. И затянет вьюга минуты счастья, зарубцуются льдом раны души, и застучат безжизненно не любящих два сердца. И если у одного лед так и не растает в груди. Другая отбросит прочь воспоминания и потянется к свету иной души.

Видела графиня, как метался по мостовой глава тайной канцелярии, самолично обыскивал дорожные дилижансы и подвергал ментальному допросу музыкантов и певцов.

Слухи среди знати расходятся быстро. И Клэр уже была в курсе, что графиня Киара Корхарт стала любовницей канцлера. А узнав, как отреагировала Киара на предложение Аргаира стать его фавориткой, зауважала девушку. И пожалела, что Киара родовой замок Арвайских под землей не схоронила.

Наблюдая за канцлером, одиноко стоящим на мостовой, графиня Маджонская потешалась над ним молчаливо:

«Дурень. Разве такая девица склонится? Да не в жизнь. А ты теперь бегай, как цепная собака, и ищи… А кстати. Чего ты там вынюхиваешь? А хотя и так понятно. Все не можешь смириться, что выскользнула из твоих рук райская птица. Тебе, видать, и невдомек — то, что упустил, назад не вернешь».

На утренние процедуры у графини Маджонской ушло три часа. Позавтракав с домочадцами, Клэр со злобой осознала: до начала бала еще далеко. И куда убить время, спрашивается?

Подумав, решила посетить ювелирную лавку. Вечер как-никак будет занят на свадьбе у братьев Арвайских.

Сидя в карете, графиня умудрилась немного подремать и теперь шагала по центральной площади чуть в полусонном состоянии.

Растолкав толпу зевак возле витрины лавки «Новый луч света», пожилая леди мгновенно преобразилась, тут же позабыв про сон, плохое настроение и боль в ногах.

Родовое украшение герцогов Арвайских графиня узнала сразу. Не один десяток лет на свете живет, помнит, как Авигель, а затем и ее невестка красовались семейной реликвией.

Первоначальная стоимость ювелирных изделий немного шокировала, но не настолько, чтобы не нашлось желающих их купить. Сощурившись, Клэр усмехнулась, осмотрелась по сторонам.

Графа Думанского, графиня признала сразу. Противный старикашка, вечно слюни на балах пускает, смотря на молоденьких девушек. И хотя по годам Пьер был на пять лет младше Клэр, но для нее он выглядел куда хуже, чем она. Еще граф считался заядлым собирателем антиквариата. И по блеску серых глаз стало ясно, на что нацелился Думанский.

— Покупать надумал или так и будешь слюни пускать? — высказалась Клэр своим обычным приказным тоном.

— Я бы был не прочь обзавестись ювелирными украшениями, которые надевала Авигель.

— Старый хрыч. Тебе уже о погосте думать надо, а ты все бредишь герцогиней Арвайской.

— Что ты, Клэр. Я и тобой порой грежу. Но ты ведь такая недоступная и холодная.

— Тьфу ты, черт старый. Хватит комедию ломать. Говори, будешь покупать или я сама куплю! Дирван женится, невестке подарю.

— Я же сказал, что покупаю украшения! — захорохорился граф, поправив волоса на лбу закрывающее лысину.

— Эти ювелирные изделия не продаются!

Прервал их перепалку властный голос.

Арвайский собственной персоной, сощурив глаза, хмуро смотрел на них своей гипнотической синевой.

День для