Бывает и хуже? Том 6 - Игорь Алмазов

изучает себе. С корью мы справились великолепно. Той пациентке гораздо лучше, Жидков мне докладывает каждый день. Новых случаев не зарегистрировано. Всё отлично.

Савчук улыбнулась.

— Умеете же вы подбодрить, — заметила она. — С вами поговоришь — и правда легче. Но на самом деле я не только из-за Кречетова вас позвала.

Я догадывался с самого начала. Савчук хотела поговорить про Чердака. Что ж, выслушаю эту романтическую историю теперь уже с другого ракурса.

— Я хочу поговорить об Эдуарде. У нас в субботу было свидание, в театр ездили, — продолжила она. — На «Горе от ума».

Я не стал говорить ей, что я в курсе. Вряд ли ей будет приятно знать, что Чердак во всём этом советовался со мной.

— И знаете, — Елизавета замялась, подбирая слова. — Он такой… интересный молодой человек. Но… слишком молодой, понимаете? Упёртый, юный, решительный. Между нами разница в одиннадцать лет. Я вижу в его глазах интерес, но что, если через год я стану для него слишком старой?

Ух ты, а с этого ракурса вскрылись абсолютно другие проблемы. Каждый в этой странной паре переживал о чём-то своём.

— Я вступила с ним в какой-то глупый спор, начала доказывать полную ерунду, — призналась Савчук. — Потому что испугалась. Просто всё было так хорошо, а когда в пьесе была эта сцена, Софья и Скалозуб… Который старше её. А у нас наоборот. И в общем, я выдумала глупый повод, чтобы поссориться, чтобы всё не зашло слишком далеко.

Вот оно в чём дело. А я гадал, что за странная ссора из-за героев пьесы. Оказывается, Савчук это всё сделала специально.

— И что вы думаете? — продолжила Елизавета Михайловна. — Он ко мне на следующий день приехал. Рассказал, что это вообще был его первый поход в театр в жизни. Ради меня, понимаете? И так смотрел…

Это, видимо, уже после нашего с ним разговора.

— А вы что? — поинтересовался я.

— А я… сказала, что очень ценю это, и что он прекрасный молодой человек, но лучше ему быть не со мной, — ответила Савчук. — И теперь ругаю себя, дура. Но как иначе? Одиннадцать лет разницы.

Ёлки-иголки, ну почему всё должно быть так сложно-то?

— Елизавета Михайловна, я Чердака, то есть Эдуарда, знаю довольно хорошо, — проговорил я. — И знаю, что увлёкся он вами всерьёз. А любви все возрасты покорны, разве вы с вашей любовью к классике не знаете такого выражения?

— Знаю, но всё же, — Савчук помолчала. — А люди что подумают?

— А какая разница, если вы при этом будете счастливы? — вопросом на вопрос ответил я. — Елизавета Михайловна, я не могу указывать вам, как жить. Но я искренне бы советовал не списывать Эдуарда со счетов из-за подобных убеждений и страхов.

Она задумчиво посмотрела в окно.

— Я подумаю над вашими словами, — сказала она. — Спасибо вам. Большое.

Я кивнул и вышел из её кабинета. Ох, как дети малые с Чердаком. Нет чтобы просто сойтись и спокойно быть счастливыми, нет, надо придумать кучу проблем и делать мозги. Друг другу и мне заодно.

Вернулся в свой кабинет и погрузился в работу и приём.

— Куда без очереди! — раздалось в коридоре примерно часа через два.

— Я не ко врачу, а к заведующему! — раздался женский голос. — Если я сейчас же жалобу не подам, то сама этого врача разнесу!

Снова жалоба. Ну сколько можно.

— Спрячьтесь под стол, а я скажу, что вы утюг пошли выключать, — предложила мне Лена.

— Не, тогда она и дома меня найдёт, — отшутился я в ответ. — Выпускайте бычка.

Лена выглянула в коридор и запустила женщину с жалобой.

Та возмущённо села на стул для посетителей, и перевела дыхание. Прорывалась сюда с боем, однако.

На вид ей было лет пятьдесят, но выглядела она довольно хорошо. Видно, что держала себя в форме.

— Слушаю вас, — кивнул я ей.

— У меня жалоба на вашего Шарфикова Станислава Олеговича, — выпалила она.

Ну конечно, на кого же ещё. Шарфиков снова накосячил.

— Что случилось? — спросил я.

— Он… домогался меня в непристойной форме! — отозвалась женщина. — И это нельзя так просто оставлять!

Лена поспешно опустила голову в журнал, чтобы никаких эмоций на лице не показывать. Я же сочувственно кивнул.

— Для начала как вас зовут? — спросил я.

— Свёклина Инна Сергеевна, — представилась женщина. — Я пришла с жалобами на боли в спине. Думала, посмотрит, либо сам что-то посоветует, либо к неврологу отправит.

— Так, а он что? — спросил я.

— Ну, сначала всё было вроде как обычно, — начала Инна Сергеевна. — Спросил, где болит, когда начало, и всё такое. Потом попросил встать к нему спиной и наклониться. А когда я наклонилась, он и говорит «ух ты, какой вид-то открылся!»

Рука-лицо.

— Ну, это был… комплимент, — осторожно сказал я. — Станислав Олегович просто хотел сделать комплимент вашей физической форме.

Просто он туповат.

— Потом он начал трогать мне поясницу, и явно не случайно коснулся и ягодиц, — продолжила она. — И к неврологу в итоге не отправил! Мазь прописал, Диклофенак, и всё! А я ведь уже ей мазала!

Тут даже сложно как-то мирно эти ситуацию урегулировать. Однако попытаться надо.

— Инна Сергеевна, доктор действительно не имел в виду ничего плохого, — мягко сказал я. — Просто решил сделать вам комплимент. Комплименты иногда помогают здоровью гораздо лучше, чем лекарства. По поводу лечения, да, стоило отправить вас к неврологу. На этот счёт я с ним обязательно поговорю. А вам моя медсестра сейчас же выдаст талон к Савинову.

— А его попытки меня облапать? — мой тон немного успокоил Свёклину, но возмущение ещё присутствовало.

— Думаю, это действительно было случайно, — ответил я. — Он же не дурак, и знает врачебную этику. Мне жаль, что вам так показалось.

Я вкрадчиво посмотрел ей в глаза. Вообще-то умел быть убедительным.

— У него невеста есть, так что явно не было никаких мотивов, — добавил я. — Кристина, его медсестра.

— Она на него правда смотрела особенно, — кивнула Инна Сергеевна. — Наверное, ревновала. Может он вообще просто хотел её подразнить так… Ладно, вы меня убедили. Жалобу писать не буду, но вы всё-таки поговорите с ним, пожалуйста.

— Само собой, — пообещал я. — Вот, ваш талон к неврологу.

Она вышла из кабинета, и я тяжело вздохнул. Шарфиков идиот, придурок, дегенерат!

— Позвать Станислава Олеговича? — поинтересовалась Лена.

— Угу, — сдержанно кивнул я.

Пришлось ему ещё и невесту придумать, чтобы отмазать. И влюблённость Кристины сыграла тут свою роль.

Шарфиков появился в кабинете через пару минут.

— Ты совсем поехавший? — вздохнул я. — Нафига было пациентку лапать?

— Я не лапал никого, — пробурчал тот. — Просто проверял спазмированность мышц. Она всё придумала!

— И