Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

– Премного благодарен. – Протянул девушке пяток зеленых бумажек. – За то, что задержалась. Можешь идти собираться ко сну, я загляну чуть позже.

– Буду ждать. – Мария игриво прикусила подушечку пальца, после чего скоренько спрятала наличность в карман. – Тогда не прощаемся.

Она ушла. Борис откинулся на спинку дивана, но тут, прерывая идиллию, зазвонил телефон.

– Да? – ответил он. – Час поздний. Надеюсь, причина веская. От такого меня отвлекаешь…

– Боречка, у меня нет времени, так что слушай внимательно, – отреагировали с той стороны провода. – Твоего щегла спецура повязала. Со стволом. Так понимаю, он ехал вынюхивать, что за канитель в Дитятках, да?

– Допустим.

– Придурок чертов, я же просил тебя сегодня не высовываться…

– За языком следи. Вытащить сможешь?

– На протестах, со стволом – незарегистрированным стволом, без какого-либо разрешения, даже липового…

– Япона мать.

– Влетит тебе в копеечку, и мне нужно время.

– Ты же знаешь, деньги не проблема.

– Проблема, тебе это реально влетит в копеечку, так как придется брать в долю других. Ствол без разрешения, контракт вашего бегунка с «Прайм-секьюрити». На эту контору сейчас стояк у всей спецуры. Грубо сработали, парни.

– Эта фирма охраняет его частный бизнес, тут нет никакого нарушения…

– Было бы все так просто.

– Но ты же постараешься меня выручить?

– Постараюсь.

– Вытащишь – я стану для тебя персональным Мидасом.

– Знаю, ты бы не одобрил, но, как его взяли, я отправил нескольких ребят… они надежные все… к месту вызова.

– Какого хрена ты сделал?

– Они надежные, еще раз говорю.

– Такие вопросы ты обязан согласовывать со мной.

– Пока согласовал бы, туда бы уже нагрянули настоящие полицаи! – В трубке замолкли, но ненадолго. – Дом сгорел, на пепелище три трупа. Опросили свидетелей. Всех тех, кто не спал и сам вышел к ним. Авария, угон, выстрелы. Все подтвердилось. Мои парни подчистили улики, отбуксировали разбитые машины и забрали сгоревшие останки. С утра там не найдут ничего особенного.

– С кем же я тогда по телефону соловьем заливался-то, а?

– Выясним. Да, сам понимаешь, услуги чистильщиков были не бесплатными. Завтра с утра приеду в твой ресторан, обговорим оплату.

– Добро, спасибо тебе, но больше не занимайся самодеятельностью. Ладно, давай, мне надо подумать, что делать дальше. До утра.

Рассоединился, определил телефон куда-то в сторону, а сам закрыл глаза и попытался расслабиться. Не вышло. Вскочил, со злобой ударил по стулу – тот с грохотом пролетел через половину зала, задевая и иную мебель. Все катилось в бездну. Но кого винить? Отправил Федьку на эшафот, позволив сомнениям и любопытству пошатнуть холодный рассудок. Как он мог не подумать, что у Проводника окажется с собой оружие?

– Тоже дебил, сам мог догадаться, что пушку оставить нужно, – проговорил он, делая еще один глоток.

* * *

Человек-в-костюме смотрел в окно своего президентского люкса. Глаза горели, словно у одержимого. Он наслаждался драмой, что развернулась там, на улице, под его чутким руководством.

Нахлынули детские воспоминания.

…Тоненькая струйка крови бежала по рассеченной щеке, колени – разбитые, до мяса стертые, горели огнем. Велосипед, поцарапанный, с погнутым колесом, валялся на обочине. А Марек, запыхавшись, подбежал, подняться помог.

– Как же ты так, братец?

– Ты отпустил… ты обещал держать багажник… и ты отпустил!

– Но ты же ехал, пока не обернулся!

– Я… я… да ты специально! Ты всегда так!

– Все, хватит, пойдем домой.

Всю дорогу до дома он хныкал – от боли и ненависти к своему старшему брату. Как он мог отпустить? Как он мог так предать его? Не заметил, как оказался в особняке, как служанка его до покоев матери сопроводила: перед взором лишь пелена от слез была. Когда все раны были обработаны и скрыты под марлей, мама обняла его, крепко-крепко, и так они без слов и просидели. Бог знает сколько времени.

– Отец хочет видеть тебя в мастерской, – выдохнула она.

– Я… не хочу… посиди со мной еще, мам.

– Отец велит. Ступай туда.

Нахмурившись, мальчишка поднялся, хромая, по лестнице, дошел до кабинета отца. Постоял немного, набираясь храбрости. Затем постучал.

– Войдите.

За станком сидел старик, вытачивал из дерева. Была страсть у него такая – мастерить фигурки великих политических деятелей, а после запирать их на своей книжной полке. Заключать их души под стражу.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет, пап.

Непривычно было видеть отца в рабочей робе, а не в строгом черном костюме. В тот момент юнцу подумалось, что в обычной одежде его папа выглядит совершенно иначе. Удивительно, как строгий костюм обезличивает человека. Ведь в своем пиджаке – сливался с каждым из Совета директоров, единым организмом с ними становился. А в робе, засаленной, опилками покрытой, – открывался совершенно по-новому.

– Смотри, – показал фигурку, над которой трудился. – Рамзес Второй. Его называли Царем царей, – говорил с нескрываемым восхищением. – Две ночи его делал. Вот, финальные штрихи. А как прошел твой день? Слышал, у вас с Мареком что-то случилось? Он сильно расстроен.

– Он обещал меня научить кататься на велосипеде, – хныкнул. – Сказал, что будет держаться за багажник, чтобы я не упал, но отпустил! Он соврал мне, папа! Он мне соврал! Специально, чтобы я упал в грязь лицом и опозорился! Он не может простить меня, что я лучше его!

– Я так хотел, чтобы вы примирились. Он тебя столкнул?

– Нет, просто отпустил.

– А ты что?

– Ехал, а потом обернулся и испугался. И упал!

– Видишь, ты ехал. – Задумался. – Ты верил в себя, потому что думал, что твой старший брат с тобой рядом, что он поддерживает тебя. Это хороший урок. Но этот день преподнес тебе и второй. Показал, что ты все можешь, стоит лишь перестать бояться.

– Не надо мне таких уроков! Пусть сам почувствует, что почувствовал я!

– Ты этого хочешь?

– Да!

Отец понурился, взял телефонную трубку и набрал несколько цифр.

– Приведите ко мне Марека, – коротко приказал.

Мальчика привела все та же служанка.

– Дай мне свою ладонь, – попросил Марека. – А теперь будет третий урок. – Подвел к тискам, вложил его кисть между двумя стальными пластинами. – Желал, чтобы он почувствовал твою боль? – Сжал рычаг, начал крутить.

Марек прирос к месту, боясь сдвинуться, только шипел под неприятный скрежет.

– Что ты делаешь? – раскрыл рот от изумления. – Прекрати!

Стены сотряслись от крика, пальцы хрустнули. За сценой с любопытством наблюдал деревянный фараон.

– Прекрати это! – начал кулаком в плечо отца долбить. – Отпусти его! Пусти!

– Ты ведь этого хотел, – не обращая внимания на хилые толчки, ответил глава семейства.

– Хватит! – Схватил миниатюрного Рамзеса. – Отпусти! – И