Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

берег. Это завораживало. Переключил фокус на роскошную «плазму», что занимала четверть стены. Под телевизором тихо жужжал приводом плеер, прокручивая любимые мультфильмы из детства – те самые, что в интернате умудрялся доставать на затертых кассетах. Но была у экрана и другая, немаловажная, функция. С помощью него мог наблюдать своими – или уже чужими – глазами за деяниями чудовища. Эта зараза в его мозгу стремительно эволюционировала, научилась имитировать человеческую речь и заимствовать человеческие повадки, что стало отличным подспорьем в охоте на пищу. Но маскировка помогала лишь ночью: днем гнилую, серую, сползающую кусками кожу не скрыть. Сконцентрировался, всматриваясь в поползший помехами дисплей. Торжество хаоса: взмах когтей окончился хлынувшей во все стороны кровью. Одинокий путник, зажимая бок, упал на асфальт. Никита попытался помешать, «перехватить управление», как он это называл, но сил не хватило. Их никогда не хватало. Своими жалкими попытками он лишь раззадоривал выродка, что оставил его томиться в карцере. «Канал» переключился. Вечное пристанище истерзанной души залил кислотно-зеленый цвет.

– Привет! – В «коробке» появилось нечто скрюченное, уродливое, мертвенно-бледное, замызганное кровяными потеками. – Скучал?

– Ты нереален, – отмахнулся Коннор. – Лишь назойливая муха в моей башке. Представлю, что тебя нет, – ты и исчезнешь.

– Хочешь сказать, я недостаточно реален? – «Плазма» действительно потухла, но мгновенье спустя выродок уже скалился за окном. – Для этого парня, кишки которого я только что выпотрошил на землю, все было по-настоящему! – Скрипучий тембр заставил вздрогнуть. – Как и в Академгородке! – За этими словами последовал глухой удар лбом в стекло.

– Что тебе нужно?

– Самая малость. – Заморгал облезлыми веками. – Благодарность за то, что я сохранил твое хрупкое тельце! То, что ты до сих пор жив, – всецело моя заслуга, жалкий человечишка!

– Я не просил об этом.

– Ты стал ковчегом для нового Разума! Это дар, наемник, что дается лишь избранным. Поэтому я не хочу, чтобы ты мешал мне, пытаясь повелевать этой дряхлой оболочкой. Меня это раздражает. Впусти меня внутрь, и я обещаю, что твое тело продолжит жить, а примитивное сознание растворится в Вечности. Разве это не то, о чем ты мечтал?

– Чего прицепился?

– Ты как чесоточный клещ на жопе! У меня зудит от тебя! Это неприятные ощущения, от которых хочется поскорее избавиться, мой милейший друг. – Замогильный смех вновь сотряс стены. – Брось, Никита, я сам сидел в клетке долгие годы… Открой мне дверь…

Умиротворяющий шум прибоя контрастировал с жуткой сценой, развернувшейся в воспаленном сознании бывшего наемника. Или все же не в сознании, а в загробном мире? Он давно перестал отличать одно от другого.

– Оставь меня в покое.

– Стопоришь естественный процесс! Все равно тебе осталось недолго, ты лишь отсрочил свой приговор. – Замешкался. – Та шлюшка! Вот что заставляет тебя цепляться. Я же нашел недавно воспоминания. Это греет тебя, не дает распрощаться с бренным бытием на Земле. Ведь больше не за что – да, сиротка, подобранный убийцами и выращенный убийцей? Так… секунду… ага, я знаю, где она! Какая удача, мой дружок-маячок ее нашел! Не переживай – я со всем смаком, со всеми деталями – слышишь?! – покажу тебе, как разрываю ее на части! После этого ты откроешь мне чертову дверь!

Мутант исчез. Воцарилась тишина, нарушаемая шелестом воды. Никита завопил от бессилия.

* * *

Андрей опередил колонну. «Патриот» шел во главе, координируя действия спутников. Машины небыстро преодолевали Лощину – место, за которым в фольклоре вольных бродяг закрепилось название Кишка Зоны. Широкая, неуютная и мрачная. По обе стороны от остатков автомобильной дороги простирались скалы, на скалах же – растущие скрюченные деревья. «Гравитрамп» лютовал на пути, пришлось огибать, рискуя забуксовать в грязи. Обошлось. Следом объехали «камин». Пока преодолевал ловушки, пока слушал до жути противный писк детектора, прикрученного к бамперу, заприметил у склона остатки чьей-то стоянки: кострище и вкопанные в землю палки, поверх которых кто-то когда-то натянул ныне порванную камуфляжную сетку. На сегодняшний день привал облюбовали дикие псы, что провожали процессию взглядом, полным ненависти, да залихватским лаем.

– Животных не трогаем, – бросил Рэй в рацию.

– Принято, – ответили ему.

Пассажирами была троица хмурых наемников. Они и ухом не повели, демонстрируя полное безразличие к происходящему.

– Впереди препятствие, – снова вышел он в эфир. – Съезжаем с дороги.

У подножья холма красовался импровизированный блокпост: баррикады из мусора и пней, за которыми сверкали косточками скелеты, а вместе с ними ржавели и остатки огнестрельного оружия и гильз. В колесо ударило: внедорожник поймал ямку. Водитель сумел вырулить и вернуться на основную дорогу, над которой нависал железнодорожный мост с разрушенным пролетом. Раньше он соединял два ныне обваленных туннеля. Во времена расцвета сталкерства по этой насыпи можно было дойти как до Зимовища, так и до Края вечного лета и даже до Долины. Но «Удар» уничтожил этот маршрут, подорвав мост во время крупномасштабной войны группировок, чтобы обезопасить свои тылы и отрезать деревню новичков от Армейских складов. Периодически выползал густой туман. В нос ударил странный запах, напоминающий запах дизельного топлива, разбавленного кислым молоком. Перед глазами – стена непроницаемая, пришлось замедлить ход. Проехав под разрушенным мостом, разминулись с валявшимся на боку составом вагонеток. Через метров сто их поприветствовал сгоревший вертолет с намалеванным на борту флагом Соединенных Штатов Америки. За «вертушкой», на обочине, – остатки чьего-то пикника: коррозирующие банки консервов. За ними – кресты со свисающими с них противогазами. И табличками, ветром затертыми.

– Рэй, прием! – донеслось из динамика.

– На связи.

– Ты знаешь, где тут автозаправка?

– Разумеется.

– Двигаем туда. Дельце нарисовалось.

– Слушаюсь.

Запищал счетчик Гейгера, встроенный в КПК. Повышенный фон не стал для опытного искателя неожиданностью, и он сразу определил его источник: котлован, в котором захоронили гражданские автомобили. Дальше их ждали покосившиеся, облупленные, рыжие от ржавчины фонарные столбы, с которых свисал «веселый пух». За ними – заправочные колонки и относительно неплохо сохранившееся кассовое помещение. У одной из колонок тихо и одиноко гнила черная «Волга» двадцать четвертой модели. Шланг от топливораздаточного пистолета был оставлен в горловине бака. Казалось, что ее бросили впопыхах. Вспомнилось, что этой дорогой активно пользовались и до катастрофы две тысячи седьмого года, так как она проходила по самой окраине зоны радиоактивного загрязнения. Сама заправка продолжала обслуживать клиентов вплоть до Второго взрыва.

– Тормози, Рэй.

* * *

Одновременно защелкало с пяток предохранителей. Последовав примеру остальных, Рэй и сам вскинул пистолет.

– Свои! – крикнули из-за двери.

Лебедев жестом приказал опустить оружие.

– Не стреляйте! – Вышел молодой парень в солдатском кителе, что держал руки поднятыми.

– Привет, Лень! – уже Лебедев. – Что ты хотел показать мне?

– Вон, там люк. – Опустил руки. – Открывайте