Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

Зашипело. Они оказались в полукруглом помещении, что, словно планета кольцами, была окружена всевозможными лестницами. На каждом ярусе – автоклавы, что зеленым светом исходили. В них – замершие, словно в янтаре, уродливые туши.

– Впечатляет, не правда ли?

Андрей сглотнул ком.

– Шире шаг! – поторопил полковник.

Задел взглядом какие-то коробы с тумблерами. Сделал вывод, что это пульты управления. Оставалось понять, чем они управляют. Очередная гигантская дверь скрывала за собой пункт досмотра. На посту человек пять шныряло, все упакованные в экзоскелеты и вооруженные серьезными натовскими пушками. Шевченко кивнул им, они кивнули ему. Пока проходили, Андрей мельком глянул на десятки мониторов, что транслировали загоны и клетки.

– Пришли.

Дверь простецкая, никак в общую картину не вписывающаяся. Над ней табличка: «Комната допросов».

– Только одно, Андрей. – Шевченко требовательно выставил ладонь. – Отдай мне ствол.

– Без проблем. – Безропотно отдал свое единственное оружие.

– Проходи, там тебя ждет Лебедев, он все объяснит. Помни, друг: все, что там произойдет… это воля Хозяина… Не подведи его. А я пойду, займусь делами.

Комната допросов была выстлана отполированным до блеска паркетом, шкафы в ней стояли застекленные, новенькие, томами что торба набитые. Посреди кабинета красовался дубовый стол, за которым расположился Лебедев, что сейчас усердно делал какие-то пометки в своем блокноте.

– Привет! – улыбнулся Константин. – Смотри, какую штуку откопал, – крутанул на пальце американский револьвер «Кольт-Питон». – Чистокровный ю-эс-эй!

– Где взял?

– Среди вещей биоматериала. – Высыпал из барабана пять патронов. – Тебе на дело сгодится, а я потом эту дуру как сувенир сохраню. – Четыре в нагрудный карман себе ссыпал. – Всегда хотел. – Пятый вернул в барабан, зарядил. – Возьми и иди в соседнюю комнату.

– Не боишься?

– Второго шанса у тебя не будет, а с одним патроном – ну что ты учудишь?

– Что надо сделать?

– Пару месяцев назад взяли солдафона, Шевченко дал на него досье: это его подчиненный бывший. Оказалось, что у вас с ним счеты. Борис Юрьевич разрешил пожертвовать одним образцом, чтобы ты был доволен.

Деревянная рукоять легла в ладонь, став ее продолжением. Спуск в револьвере был идеально заточен под палец, как и курок.

– Зайти и выйти, дело-то плевое. – Толкнул дверь.

Вошел. За столом, привязанный к стулу, сидел Сашка Гусляков.

* * *

Он провел в неволе всего ничего, буквально несколько ночей, если судить по внутренним ощущениям. Часов-то не было. Но даже успел побуянить, набросившись на молодого конвоира и расцарапав ему лицо своими давно не стриженными желтыми ногтями. За что и загремел в «одиночку». Полной отчужденности не добился, компания в камере все же ждала: мерзкий вспученный серый труп. Сидел он в каких-то двух шагах от него, привалившись спиной к порыжевшей от ржавчины батарее, а уж как смердел – так словами не передать. Воркута рассматривал собрата по несчастью и прокручивал в голове свой последний сон. Снилась юная девушка с русыми волосами. О да, она была красива! И образ ее надолго застрял в голове. В душу запал эпизод, как он целует ее в губы на прощание.

«Убей ее!» – вновь потребовал внутренний голос.

Он залился хохотом, представляя, как будет измываться над жертвой в ее последние минуты, как она будет кричать, пытаясь высвободиться, а он будет рвать и рвать плоть на ее податливой шее. Секунду спустя бандит вырвался из сладких грез, вдруг резко ощутив присутствие другого человека. Конвоир. Принес баланду на блюдечке. Отчетливо расслышал, как звенят ключи на связке, хотя и не мог этого услышать: дверь слишком толстая. Закрыл глаза, сфокусировался и представил, что его разум отделяется от тела. Он не понимал, зачем это делает, просто так велел голос. А голос привел его сюда, дабы он исполнил свое предназначение и сгинул навек. Воспарил с легкостью, словно проделывал это миллионы раз. Но долго не мог разлепить веки, в черноту одну пялился. Но чуть позже, прозрев, понял, что смотрит на мир уже другим взглядом – в прямом смысле. Глазами надзирателя, что прогуливался мимо намертво запертых камер.

«Хочешь начать все сначала? – пришла охраннику чужая мысль. – Просто открой пятую дверь справа, и твоя жизнь навсегда изменится!»

Удивительно, но марионетка подчинилась. Ноги сами принесли ее к цели. Перебрала ключи: первый, второй, третий. Вставила нужный, повернула. Зловонье мертвеца отрезвило ее, вернуло в реальность, но лишь на мгновение. В следующую секунду она уже вставила пистолет себе в рот.

«БАХ!» – эхом от облезлых стен.

Глава пятнадцатая. Дети подземелья

…Впервые приехал к нему в часть в конце августа, хотя друга забрали на майские. Не получалось у Андрея раньше, о чем он горько сожалел. Единственным другом был. Оля с Толей давно от компании дистанцировались. Вот и получилось, что на присяге из группы поддержки у Гуслякова были разве что мать его да бабка. А он, Андрюша, все лето в гараже прозябал, убитую «девятку» собирая. Зато теперь было на чем приехать…

– …несколько лет назад?

– Чего?

– Говорю, это ведь тот хрен, что арестовал тебя несколько лет назад? – за спиной объявился Лебедев, положил свою ладонь Андрею на плечо. – Из-за этого козла ты чалился в камере, верно? Повезло еще, что без хабара был, иначе бы не только за незаконное пересечение отвечал…

Подошва влетела в переносицу, раздался хруст. Андрею подумалось, что с таким же звуком разламывают вкусный теплый багет во французской кофейне.

– Мордой в землю! В землю мордой, ублюдок!

Из глаз лились слезы.

– …рядовой! Дмитрук, ствол прибери, козел! Приказ это! На «кэп» его, чтоб личность выяснили! Не хрена мне тут произвол… А… твою же мать… – Скривился брезгливо, когда в лицо задержанного сталкера уставился. – Думал, гнида, у тебя все же не хватит смелости, чтоб туда лезть… – К рядовому повернулся: – Урода этого – с глаз долой! Я его лично идентифицирую так, что мало не покажется!

Рэя поднимали на ноги. А он, не веря, смотрел на командира солдатского. На старого друга. На Сашу Гуслякова…

– Последний шанс, Рэй. – Константин Лебедев подошел к старшему лейтенанту. – Зарыть в землю всех твоих врагов.

– Я не просил об этом…

– В твоей жизни начинается новый этап. Обруби ниточку к прошлому. – Сложил пальцы «пистолетиком», упер подушечку солдату в висок. – Вышиби ему мозги.

Старлей ерзал на стуле, его взгляд пылал праведной ненавистью. Все как в тот день, когда он задержал Андрея близ сталкерской тропы у деревни Зимовище.

– Помнишь, как было в детстве? Играли в «Затерянный мир», гоняли мяч