Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

– На месте – стой, раз-два!

Растерявшийся дозорный не успел среагировать. Андрей выскочил перед ним и заехал под дых берцем, следом саданул по макушке рукояткой пистолета. Паренек заскулил, держась за кровоточащую голову.

– Закройся! – Андрей упер ему ПМ в подбородок. – Я спрашиваю – ты гривой машешь. Усек?

Кивок.

– Сколько там еще таких, как ты?

На пальцах показал, что один.

– Видеонаблюдение?

Снова кивнул.

– Отключить можно?

– В дальнем конце… коридора… серверная… так и написано на двери… Отключишь питание, и камеры сдохнут… Но нас здесь сотни. Ты все равно покойник… Ты хоть понимаешь, с кем связался…

– Мы отходим от темы. Что еще мне надо знать?

– Я сказал, что знаю, теперь отпусти меня…

– С удовольствием. – Вспорол глотку острием ножа. – Сашка, выйди-ка! – Бесцеремонно обыскал зарезанного. – Тебе эта штука должна быть привычной, – стянул с плеча складной «АК», повозился с разгрузкой, набитой магазинами. – Следак, а ты стрелять-то умеешь?

– Он завалил одного из похитителей, – ответил Макар.

– Тогда держи мой, – отдал ПМ, а сам вооружился найденной изящной «Береттой». – С такой штучкой дело уже имел.

Валерий принял подарок, а Андрей вновь поймал себя на мысли, что от себя, от своей сути – не убежишь. На гражданке будни были серыми, скучными, полными саморазрушения, боли и рефлексии. На гражданке он чувствовал себя зверем, загнанным в угол, что просто плыл по течению. И только здесь, в Крае обреченных, он вновь осознал, что такое быть живым, настоящим. Жить без притворства. Но как же неприятно понять, что настоящий ты – это безжалостный убийца. И ничего ты с этим не сделаешь.

– Юрец! – от стен отразилось.

Рэй и Александр переглянулись, понимая друг друга без слов.

– Какого хрена молчишь? – нарастало с каждой секундой. – Ау?!

Андрей жестом показал, куда должны спрятаться Макар с Валеркой, а сам же, кивнув Гуслякову, прильнул к дверному косяку.

– Юра…

Вопль, захлебнувшийся в крови, сотряс помещение. Рукоятка «Беретты» раскрошила зубы, словно те фарфоровыми были. В следующий миг тот, кто пытался докричаться до Юрки, ощутил, как нечто холодное, твердое и безжалостное прошло сквозь его печень.

– Мама не говорила тебе, что в темноте опасно разгуливать в одиночку? – Андрей стоял над умирающим, надменно усмехаясь. – Спокойной ночи. – Направил ствол ему в глаз и, прикрыв лицо свободной ладонью, нажал на спуск.

Одиночный выстрел эхом прокатился по коридору.

– Ты на хрена стрелял? – вырвалось у Гуслякова. – Если кто выстрел услышит…

Проигнорировал Андрей. Присел на корточки, подобрал с пола дробовик мертвеца.

– Лови подгон, Макар. Научить, как пользоваться? Или знаешь в общих чертах?

* * *

Воркута медленно всходил по винтовой лестнице, наблюдая за тем, как открываются клетки с заключенными. Одна за одной, с шипением, с криком сирен, с мерцанием красного света, от которого уже рябило в глазах. За ним с лязгом тянулась пулеметная лента, постоянно цепляясь за ступеньки, в руках же он сжимал пулемет «Печенег», которым разжился, когда заглянул в оружейную. Ключ-карта загрызенного ученого открывала множество дверей и, когда он увидел в одном из стальных шкафов такого красавчика, облизнулся. План созрел за несколько мгновений. Ситуация была ироничной. Всю жизнь он рвался на волю. Не собирался умирать и плясать под чужую дудку. Наплясался вдоволь! Если и давать прощальный концерт, то только на своих условиях, поранив этот мир, как тот поранил его. А что в сухом остатке? В сырой темнице, самой страшной из тех, где ему довелось побывать, он встретит свой финал. Только уходить в одиночестве он не собирался.

«Выпусти моих собратьев, – потребовал голос. – Как поднимешься, надо будет дойти до конца туннеля, спуститься в нижний сектор. Там цех для испытаний. Но сейчас там слишком много никчемных людишек. Отвлеки их!»

Заключенные недоверчиво выглядывали из внезапно распахнувшихся камер. Наперерез им уже бежали надзиратели с резиновыми дубинками. Как смешны они были в своих стремлениях, как наивны.

– Ехала. – Дойдя до платформы, поставил пулемет на сошки. – Белка. – Поправил ленту. – На тележке. – Снял с предохранителя. – И под тележку попал ты…

Загрохотало так, что с потолка посыпалась пыль.

* * *

Автоматные очереди безостановочно сверкали яркими вспышками в полутемном коридоре. Хлопало, звенели рикошеты, шуршала бетонная крошка, когда свинец вгрызался то в стены, то в трубы, то в балки. Охрана засекла их, услышала. Рэй, укрываясь за каким-то станком, перезарядил «Беретту» и выругался, как заправский сапожник.

– Саша! – возопил он, стремясь перекричать выстрелы. – Отвлеку их на себя, а ты попробуй снять кого очередью!

Дождался кивка, выскочил из укрытия и, паля в бросившиеся врассыпную фигуры, добежал до колонны. Александр, прикрывая друга, работал четко: долбил короткими очередями, прицельно. Не без успехов, если судить по тирадам, состоящим из сплошной матерщины, доносившейся со стороны врагов.

– Перезаряжаюсь! – Еще до начала боя военный воспользовался фишкой, что показал старый инструктор в учебке: скрепил два магазина синей изолентой. – Ходу! – И теперь сменить их было секундным делом. – Давай-давай-давай! – Выпрямился во весь рост и расстрелял остатки в ретировавшихся с открытого пространства охранников.

Зацепил двоих – они попадали, как кегли в боулинге. Третьего добил Рэй, практически в упор разворотив ему лоб из своей «Беретты». Металлический цилиндр прокатился по бетону.

– Ложись! Рот! Рот открой!

Дальше – колокольный звон в ушах, двоящаяся картинка.

* * *

Двое парней, экипированных экзоскелетами, схожими с теми, что носили бойцы «Изоляционных сил» в разгар войны объединенных группировок, подбежали к Гуслякову. Тот попытался дотянуться до автомата, но один из наемников прервал эту попытку, взяв друга детства на мушку. Второй же упер колено бедолаге в грудь, замахнулся и впечатал тяжелый кулак ему в челюсть. Андрей, морщась от звона, не без труда перевернулся на спину и стал ощупывать пространство вокруг в поисках своего оружия.

– Лежать! – третий надвигался на самого Андрея. – Не двигаться! – Бездушные окуляры противогаза нависли над беззащитным сталкером.

– Пошел ты на…

Хрустнул нос, во рту отдало металлом. Захрипев, Андрей попытался дать отпор, но его пыл усмирил следующий удар.

– Сказал же – лежать! – Заплывшим глазом увидел, как в руках напавшего мелькнул какой-то шприц. – Но надо же вечно все усложнить… – Стеклышко маски пошло трещинами, резина покраснела, а содержимое шприца разлилось по полу.

– Какого?!

Александр воспользовался заминкой и выхватил нож. Из последних сил он вонзил клинок в того, кто насел на него сверху. Андрей же, застонав, попытался стащить с себя тушу застреленного. Их спасителем оказался Макар, который, вопреки распоряжению сидеть тихо и не высовываться, что бы ни случилось, нашел в себе силы и мужество защитить тех, кто