Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

– Пошли. Мы ничем не могли им помочь…

* * *

Лебедев и этот кусок собачьего дерьма по прозвищу Рэй должны были вернуться еще полчаса назад, но никто так и не пришел, даже весточку не прислал, что задерживается. Шевченко, плюхнувшись в комфортное кресло и разблокировав ноутбук, представлял, как устроит им взбучку. Развернул на экран приложение системы безопасности, ввел код подтверждения, что системы работают в штатном режиме и запуск протокола «Икс» должен быть отменен. Нехорошее предчувствие настигло, когда информационное окно программы послало его в «пешее эротическое», заявив, что у полковника нет права доступа.

– Какого хрена?

Перезагрузил компьютер. Ввел свои учетные данные.

«Отказано в доступе».

Повторил попытку. Никакого результата.

– Он что, дурак, – пароль поменял?

Достал из ящика кейс с коммуникаторами, высыпал их все на стол и пересмотрел быстро, когда догадка одна грызть его стала. Не досчитался пяти «наладонников», среди которых был и комм старшего лейтенанта Гуслякова.

– Сволочь! – со злости вмазал ногой по столу.

С самого начала он был против идеи Бориса Юрьевича с казнью упыря Сашки. Начальство же оставалось непреклонным. Андрея нужно плотно подвязать к реализации проекта «С». Чего бы не заиметь очередной козырь? Подробную запись того, как рецидивист стреляет в отмеченного наградами офицера прямо в его рабочем кабинете. Отстроили целую студию с декорациями. Компромат – великолепный. Тут яйца можно сжать настолько сильно, что даже пискнуть пешка не сможет. Но зачем ему понадобилось воровать КПК, если он даже не знал, что за сюрприз для него заготовили?

– Коршунов, – включил рацию. – Онищенко, – попытался вызвать хоть кого-нибудь. – Стрельцов! – Понимая, что бесполезно, полез смотреть камеры. – Да вы издеваетесь? – Ему вновь было отказано в доступе. Он схватил рюкзак, сгреб папки с документами, что собирал как раз на такой случай и, предчувствуя неладное, вооружился пистолетом и накинул шинель.

* * *

Сопротивления они больше не встретили. Им попадались лишь редкие группки счастливчиков из числа тех, кого миновал смертоносный свинцовый дождь. Только теперь люди были не главной угрозой. Из своих загонов вырвались мутанты, стали накидываться на тех, кто мчался по коридорам. Тихий пытался помочь выжившим, но лишь зря тратил боезапас. Порождения чудовищных экспериментов оказались невосприимчивыми к боли, а патронов у них с Музыкантом, даже если на двоих делить, кот наплакал. Как отсюда выбраться – не имели ни малейшего представления.

– Сбоку!

Музыкант отпихнул когтистую тварь прикладом, юркнул в подвернувшийся проем, его компаньон прошмыгнул следом. Заприметили табличку с белой стрелочкой:

«Сектор „Д“. 500 м».

* * *

В потемках быстро терялось ощущение времени, так что Рэю было сложно сказать, сколько его группа петляла по всем этим коммуникациям. Потолочные перекрытия нависали над макушками, туннель сделал очередной поворот, путники стали взбираться по плохо освещенной лесенке. Подъем вывел в просторный и даже величественный зал. Осмотрелись, пошли к огороженным металлической решеткой блокам. Там встретил скелет, на костях которого колыхались обрывки лабораторного халата. Еще один пролет ждал их метров через двести. По бокам – широкие, но навсегда заклинившие ворота. Остановились, чтобы в сполохах на ладан дышащей системы аварийного освещения рассмотреть указатель. Заветный сектор «Д» был прямо под ними, если верить табличке. Кнопка вызова подъемника горела тускло.

– Будьте готовы открыть огонь. – Андрей вдавил палец в кнопку.

Грузовой лифт приветливо распахнул двери.

– Чисто, вперед!

Пока ехали вниз, Валера молчал – он и до этого был немногословен. Рэю захотелось хоть как-то поддержать его, подобрать несколько нужных слов, приободрить. Да только никаких эмоций после пережитого у него и самого не осталось. Так что он понимал, что все, что он скажет, – прозвучит фальшиво. Макар погиб глупо и бессмысленно. Точка. Иного варианта нет. В таком случае лучше и вовсе промолчать. Напряжение росло. Стук какой-то. Прислушался – понял, что на очередь пулеметную похоже. Догадку подтвердили крики – сотни разномастных голосов, что становились все громче и громче по мере отсчета этажей на табло. Подъемник замер. Массивные двери поползли в разные стороны.

– Прикрываю, – кивнул Гусляков.

Нечленораздельный вопль прокатился по помещению. Андрей разглядел десятки людей, бегущих в их сторону. Все они разные были – кто в робах, кто в каких-то гражданских обносках. Но все летели безумной волной.

– Назад! Все в лифт, быстро!

Задолбил по кнопке. Та залипла, не слушалась.

– Осторожно!

Один из бегунов набросился на бывшего «анархиста». Тот не удержался на ногах, на него обрушились истеричные удары.

* * *

Саша выпустил длинную очередь в женщину, что навалилась на Андрея. Ее крутануло, словно в вальсе, и отбросило в сторону. Больше не раздумывая, он переключился на толпу и послал в нее потоки свинца. Он был доктором, что лечил безумие впавших в панику. Одна пуля – один больной. Его бешеные глаза озарялись всполохами, беглецы падали, наталкиваясь на раскаленный металл. Двое скользнули за угол, укрылись за стальной колонной. Старлей стрельнул и в них, но промазал, рикошетом выбив искры. Когда автомат захлебнулся от порохового голода, валить уже было некого.

– Бог ты мой… – проговорил Андрей. – Что ты наделал, Саш?

– Я спас тебя…

– Это… обычные люди…

– Тут никто не виноват, – ожил Валера. – Они бы нас растерзали. Паника.

– Ты думаешь, я в восторге?! – дрогнуло что-то, сломалось все же в Сашке.

– Нет, я тебя ни в чем не виню. – Андрей притронулся к наглазной повязке. – В тот день, когда ты арестовал меня, мне было наплевать на себя. Я ненавидел тебя не за то, что случилось на пункте «Зимовище». Я ненавидел себя, просто боялся признаться. Ненавидел за то, что не в моих силах уберечь тебя от подобного. Поэтому я не хотел, чтобы ты в погонах ходил, брат. Ведь здесь все истории приводят к подобному. Какое же это ублюдочное место – Зона.

Из-за колонны – свист. Лейтенант успел позабыть, что прошляпил двоих.

– Мужики! Мы выйдем с поднятыми руками, а вы не стреляйте! Твой голос я узнал, Рэй! Ты же Андрюшка, правда?

Рэй выронил «калашников», когда увидел того, кто выглянул из-за угла. Горько ухмыльнувшись, он почувствовал, как подламываются колени.

Эхом от стен – дальний топот. Ничего еще не кончилось.

* * *

В полном одиночестве Огонек петлял по лабиринтам. За эти месяцы он сильно сдал: похудел, растерял мышечную массу. Часто выбивался из сил и останавливался, чтобы перевести дыхание. В первые дни заключения он еще пытался хотя бы отжиматься, приседать и качать пресс, да быстро понял, что без толку все это. Кормили их микроскопическими порциями, загоняли черной работой – все это не располагало к поддержанию здоровой физической