Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

расцвело два взрыва – это Сашка метнул несколько гранат. Врагов подбросило в воздух, старлей перечеркнул короткой очередью того, кого не задело осколками, – падение продырявленного тела совпало с еще одним взрывом, что яркой вспышкой подсветил зал.

– Вали оттуда! – Гусляков зажимал противника огнем на подавление.

– Принял! – Рэй покинул свое ненадежное укрытие, прямо на ходу расправившись с еще одним парнем.

Тихий выглянул из-за угла и едва не схлопотал пулю. Отступая, он рефлекторно огрызнулся практически бесшумным «Валом».

Группа Рэя ворвалась в следующее помещение, сразу же ныряя за стальные контейнеры. Росчерки пуль рвали темноту на части. Сашка упал за металлическую балку, вжался в нее, холодея от беспрерывного звона. Музыкант подключился к шоу: его модифицированный «калашников» рвал кевларовые броники, как карандаш фольгу. Одной очередью он уложил сразу троих спать вечным сном, чем и подарил Гуслякову возможность сменить укрытие.

– Рэй вернулся, твари! – закричал Андрей. – Вы же этого и хотели! – Пока перезаряжался, почувствовал, что в него попали.

Боли не было. Только тревожно-красное табло выскочило поверх окуляров, проинформировав сталкера о том, что целостность костюма снижена на три целых и одну десятую процента. Черепушка того, кто попал, расцвела кровавым фонтаном, и все затихло. Рэй осмотрелся, подхватил одну из маленьких трубок – из тех, что раньше были сварены в лестницу, стянул с трупа каску, кинул то и другое вверх. Каска прозвенела в одной стороне, обломок лестницы – в другой. Натянутые нервы сыграли против последнего из выживших, и он обнаружил себя, долбанув по приманке длинной очередью.

– Слушай внимательно! Ты, скрытный! Держался дольше всех, и я это уважаю. За твою стойкость предлагаю сделку! Выходи с поднятыми руками, разоружайся, а я позволю тебе уйти отсюда живым! Чего молчишь? Раздумываешь? Не фиг тут думать! Нас больше, и мы отпускаем тебя! Откажешься? Что ж, тогда я тебе не завидую…

Сработало. Держа автомат над головой, к ним вышел мужчина в возрасте. Он проковылял до остовов вышки и демонстративно увенчал гору мусора своей «М4А1». После показательно расстегнул кобуру и избавился от пистолета. Замер в ожидании.

– Он может знать, где выход. – Музыкант покосился на друга. – Не делай глупостей.

– Я ведь дал ему слово.

– Зато я не давал. – Гусляков завершил начатое.

Пахнуло порохом, безоружного мужчину толкнуло в грудь. Тихий хмыкнул, а на лице Андрея не дрогнул и мускул.

– Вот и все. – Сашка сплюнул. – Путь свободен.

– Он же реально мог помочь… – Музыкант потер подбородок. – Саша, за…

– Не надо говорить за других, – перебил Гусляков. – Это тебя касается, Андрей. Ты пообещал ему, что отпустишь, я – нет. Нас же в детстве учили никогда не врать. Ты помнишь? Дятла этого я отпускать не собирался, а теперь твой лысый приятель смотрит на меня, как на собачьи какашки на подошве.

Андрей оставил колкость без ответа. Пошли дальше, обшарили каждый уголок, чтобы исключить возможность прилета пули в затылок. Гусляков всмотрелся в строительный мусор, что в прошлом был смотровой вышкой. Тревожное чувство нарастало, хотя ведущий группу сталкер не мог с уверенностью сказать почему. Снял шлем, вслушался.

– Вроде все хорошо. – Рэй вновь спрятал себя за забралом. – По…

Зашуршало что-то – за спиной у старшего лейтенанта. Тот быстро развернулся, но, не ожидая ничего сверхъестественного, получил пистолетной рукояткой в висок. Следующим ударом – уже подошвой – у него выбили «МР-5». Пистолет-пулемет бесполезной железкой прокатился по полу и скрылся где-то в темноте.

– Пушки опустили! – заорал напавший, локтем передавив Сашину шею. – На месте стоим! Или ему будет больно! – Подтверждая серьезность угроз, вдавил пистолет военному в щеку. – Всем приветик!

Подав пример, Андрей убрал палец со спускового крючка. Остальные – за ним повторили.

– Сними-ка свой шлем! – велел чудак в балахоне. – Хочу знать, с кем я разговариваю.

– Ты не похож на тех, кого мы завалили, – начал Андрей, подчиняясь. – Ты тоже заключенный, да?

– Какие люди! – Мужик в плаще рассмеялся. – Рэй, в натуре, блин, легенда Зоны!

– Воркута?

– Бинго!

Все замерли в ожидании развязки.

– Прошлое больше не имеет значения, – сыграл Андрей в дружелюбие. – «Анархистов» нет, как и бандитов. Давай выдохнем, оставим наши разногласия и поможем друг другу вырваться из этого кошмара. Нас же все равно больше! Ну сам подумай: застрелишь ты его, а сам погибнешь ни за хвост собачий. Стоит того, а?

– Стоит-стоит! – воскликнул Воркута. – Это ведь мое предназначение! Мой шедевр! Как Лео да Винчи родился на свет, чтобы написать «Мону Лизу», так и я создаю свой кровавый «опус магнум»! Я ранил этот мир! Я взрезал его, понимаешь?! Видел, сколько трупов?! Все я! Моими руками, моими!

– Ты гордишься этим?

– Дьявол направляет меня! Я слышу его голос! Я избранный! Он выбрал меня, Рэй, выбрал!

– Ты просто запутался в себе.

– Не бывает таких совпадений, – зашипел бывший пахан. – Я грохнулся с этой вышки, но выжил, а потом нарисовался ты. Именно ты! Так что… еще ничего не кончено… Чувствую, что он твой друг… Дьявол шепчет… что последний из друзей детства… – Улыбка так и не сошла с уст потерявшего рассудок бандита. – Прочувствуй то же, что и я…

– Нет!

«Сайга» потяжелела, время замедлилось, а в глазах Саши промелькнул страх, мгновенно сменившийся удивлением. Пистолетный затвор выплюнул пустую гильзу, а на животе Гуслякова стало растекаться липкое, красное. Андрей выжал спусковой крючок – от отчаяния. Дробь отшвырнула старшего лейтенанта. Воркута сорвался с места и скрылся в одном из многочисленных туннелей.

Тихий побежал за безумцем. Музыкант увязался за проводником, пытаясь образумить того, докричаться, чтобы тот остался и не рисковал почем зря, но Андрей уже не слышал этот крик – не хотел его слышать. Под наглазной повязкой защипало солью, горечью разлилось по душе, руки безвольно опустились. «Сайга» превратилась в непосильную ношу и выпала, прозвенев.

– Саш… Саша…

Не отдавая отчета своим действиям, он упал на колени перед человеком, что был последним звеном, связывающим его с детством.

– Держись… ты только держись… Я что-нибудь придумаю…

– Я… искупил… свой грех? – С уголка губ старлея стекала алая струйка, потухающие глаза упирались в черный потолок.

– Тише. Помолчи. Тебе надо поберечь силы.

– Не надо… все равно… мне крышка… Так хоть… скажу напоследок…

– Ничего еще не кончено, – расплакался Андрей. – Я вытащу тебя отсюда. Клянусь.

– Ты… всегда таким был… – улыбнулся Саша. – За своих… до последнего… Только мы уже не в деревне… не в детстве… Помнишь, как я в канаву провалился, ногу сломал… а ты меня на руках тащил… и потом мы чуть в болоте… не увязли… но ты вытащил тогда… сдержал слово… Только это не… черт… сейчас уже ничем