Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

Тандем кивнул.

– Супер!

* * *

Он стал тенью: двигался как тень, действовал как тень: методично и бесшумно перерезал яремные вены охранникам, что попадались на пути. Сам не понимал, откуда в нем взялось столько сил, особенно после ночей в заключении, когда он остался один на один со страшным врагом – самим собой. Сейчас его ум был ясным, а движения отточенными, словно он перенял навыки профессионального наемного убийцы. А голос гнал его вперед, подначивал и обещал награду за верную службу. В одном из коридоров прохлаждался очередной охранник. Воркуте помогла невероятная реакция и легкая рука, обхватившая острый нож, вкупе с проворностью. Перепачкавшись кровью, он оттащил тело в темный уголок и, как заправский хищник, облизнулся. После скоренько обыскал мертвеца. Смог поживиться «калашниковым» и целой разгрузкой, набитой заряженными магазинами.

«Убей ее, убей», – не смолкало.

Добрался до двери с табличкой «Посторонним вход запрещен».

– Раз запрещен, я точно должен войти…

* * *

В утлом кабинете пахло антисептиком и кофе. Термоядерная, но привычная смесь для человека, уже который год заведующего научно-исследовательским отделом самой передовой лаборатории в мире.

– Что тут у нас? – Сотрудник протер красные глаза, сладко потянулся и откинулся на спинку кресла, уставившись в яркий монитор: – О!

Экран показывал капсулу, где навечно застыло тело юной девушки в грязном летнем платье. Стыдно ли было, когда разглядывал ее? Едва ли. Если и испытывал что, так толику жалости, так как недавние исследования подтвердили его догадку о том, что в мутантах все же остается крупица человечности. Был один дедушка, который, нервничая, постоянно дергал рукав своей старой рубахи. Эта привычка сохранилась за ним и после перерождения. Наблюдали и другой интересный случай: особь женского пола, уже в новом обличье, расплакалась, когда ей показали фотографию ее мертвого сына. Сначала бился над тем, как устранить этот дефект, но потом принял решение не тратить ресурсы. Воля объектов полностью подавлена, они подчинены инстинктам и агрессии. Какая разница, что творится у них в душе? Но не знать всех этих нюансов было гораздо легче. В моральном плане. И сейчас же мысли о том, чтобы написать рапорт и перевестись в отдел гидропоники, стали посещать все чаще и чаще.

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Ученый, нехотя поднявшись со стула, направился к двери.

– Кого там еще принесло?

– Поросенок, поросенок! Впусти меня!

– Что?..

Толстый лист металла промялся под тяжестью удара. Мужчина, оказавшийся в западне, начал пятиться. «Бум-бум-бум», – рвало в ночной тишине, скрежетало.

– Вот я как дуну! – Вмятина. – Как плюну! – Жалобно застонали петли. – Сразу дом твой снесу!

Выйдя из ступора, научный сотрудник метнулся к столу и принялся лихорадочно выдирать один ящик за другим.

– Где же он, где?!

Прогрохотало. Сорвавшееся полотно с грохотом рухнуло на пол. В проеме замерла фигура в плаще.

– Сейчас спущусь по трубе в дом, – прорычала она. – И съем тебя!

Парализовало от ужаса…

…и зубы незваного гостя вонзились ему в глотку.

* * *

– Хороша свининка! – Воркута покосился на ученого, что смешно дрыгал конечностями в агонии. Склонился над выкинутыми ящиками. – Что ты тут искал, друг мой? – Нашел «стечкин» с глушителем. – Спасибо, мне пригодится. – С широкой улыбкой передернул затвор. – А тут у нас что? – уселся за компьютер.

Начал приближать изображение, перещелкивая камеры.

«Убей ее! Найди ее и убей!»

Одна картинка, вторая, третья. Смотрел внимательно, на каждое окошко секунд по двадцать тратил…

…и провалился в беспамятство.

* * *

Воркута очутился на заснеженной московской улице. Привычной и незнакомой одновременно. Она – раньше кипящая жизнью – была пустой: ни людей, ни машин, лишь загрызенный им ученый, сидящий на одинокой лавочке. Бандит, что в свою московскую бытность не скрывал настоящее имя за тюремным прозвищем, сел рядом с покойником.

– Минус третий уровень, – отчеканил тот голосом робота, лишенного эмоций.

– Что?

– Сектор «Д», дверь шесть от главных ворот. За ней лестница, там спуск в одиночную камеру. Ключ доступа лежит в моем халате. Открой клетки с подопытными, это подарит тебе преимущество. Код доступа к программе управления моей части проекта «С»: «двадцать-ноль-три-двадцать-ноль-семь!.

– Где мы?

– Я помогаю тебе не для того, чтобы ты задавал вопросы. – Лик ученого сменился на полуразложившуюся морду какого-то зомби. – Исполни свой долг, и ты воссоединишься с любимой…

* * *

С пустым желудком приступ закончился желчью.

– Воробушки-хренобушки…

Он так и не понял, что с ним произошло. И, если честно, не хотел понимать. Каким-то образом он узнал всю полезную информацию. Теперь же собирался пустить ее в ход. Если какая-то нечистая сила помогает ему, то это же только в плюс, не так ли?

* * *

Двое гражданских были обузой. Но не бросать же их тут. Как только Шевченко поймет, что что-то не так, как только решит проверить, чего это они задержались, – судьба мужиков повернется к ним задницей. Так что оставалось смириться и действовать, исходя из вновь открывшихся обстоятельств. Лестница, что спускала их к клеткам, обветшала. Ощущалось, что она осыпается под каждым робким шажком. Хруст бетонной крошки, усиленный эхом туннелей, заставлял безостановочно чертыхаться. На нижнем уровне он вновь поразился масштабам подземного комплекса. Это была не просто сеть путепроводов, не просто секретная лаборатория, а настоящий город, сокрытый под толщей грунта. Сотни туннелей, сотни помещений, бункеров, кабинетов. Раздолье! В памяти воскресли вечерние разговоры у костра с Ломом и Зверем, когда Рэй еще в Зимовище прохлаждался. Напарники тогда байки рассказывали, что атомную станцию строили ради питания сверхсекретной сети бункеров, построенных то ли на случай глобальной ядерной войны, то ли для проведения всевозможных экспериментов. Рэй не верил во все это. Для чего только станцию не строили. Изначально вообще рассказывали, что исключительно для питания проекта «Дуга». Но сейчас закралась мыслишка: а вдруг правда?

– Как такое могли отгрохать втихаря? – спросил вдруг Макар.

– В Союзе много чего строили втихаря, – ответил Валера. – Наследие предков.

– Помолчите, – шикнул Гусляков.

Команда заглянула в первую попавшуюся дверь. Рэй надеялся найти там хоть какое-то оружие. Но ждало его – дюжина разбитых стеклянных колб в человеческий рост. В тех колбах – посыпанные осколками стекла – полуистлевшие зародыши, напоминающие сморщенные эмбрионы.

– Бог ты мой… – выдохнул следователь.

– Если Бог существует, то он давно отвернулся от этого царства Аида, – с сарказмом в голосе заметил Рэй.

– Вы слышали? – уже старлей.

Тишина была давящей, осязаемой, накрывала, словно толщей воды.

– Молчим, – прошептал Рэй, вслушиваясь.

Раздались дальние тяжелые шаги.

– …без происшествий… – донеслось через несколько минут. – Продолжаю патрулирование, отбой.

Андрей прижал палец к губам и быстро сменил пистолет на нож.