Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов

Вскрикнув, мужчина разжал тиски. У мальчишки от страха затряслись колени. Отец улыбнулся и потер ушиб на лбу.

– Кровные узы, Ян, превыше всего, – сказал как ни в чем не бывало. – Вот что ты должен уяснить.

Окровавленный Озимандия валялся на полу.

– Да, отец. Род – превыше всего. Вернее, наследие этого рода.

В окне – как в телевизоре – пятеро избивали одного. Под громогласные лозунги и вспышки светошумовых.

* * *

Ялия сладко потянулась. Усевшись на диван, она подмяла коленями одеяло. Кирилл же сопел на полу. Отключился, как в видеоигру катал, – с зажатым в ладони джойстиком от «триста шестидесятого». Девушка подавила смешок, когда рассматривала мирно спящего парнишку. С уголка его губ стекала тоненькая струйка слюны. Ялия осмотрелась, схватила из вазочки с чипсами один золотистый ломтик и аккуратно, чтобы не разбудить, вложила его в широко раскрытый рот.

– Улыбочку! – хихикнула она. – Красавчик! – И щелкнула свой «шедевр» на камеру мобильника.

* * *

Кирилл встрепенулся, когда заорал рингтон.

– Ка-ко-го?! – Едва не подавившись, он выплюнул картофельную дольку и смешно закашлялся.

– Видел бы ты себя! – рассмеялась Ялия.

Парень охлопывал карманы джинсов, искал свой телефон.

– Твою мать, – вырвалось у него, когда он посмотрел на экран.

Все в мире перестало волновать его. Резервный номер Андрея светился перед глазами. Тот самый, с которого, как сказал сам приемный отец, он позвонит единственный раз, в случае крайней необходимости.

– Слушаю! – обеспокоенно ответил Кирилл и максимально убавил громкость входящего вызова.

– Мало времени. – Голос на той стороне был взволнованным. – Помнишь, как в прошлом месяце мы ковыряли машину в гараже?

– Помню.

– Ты знаешь, что делать. Прости, если я прошу тебя о многом.

– Я все сделаю. – Он отключился.

Выдохнул, мобильник в карман обратно засунул. На Ялию глянул – взгляд моментально прилип к ее идеально стройным ногам. Кирилл вдруг понял, что из одежды на ней только майка, что нехило так подстегивала воображение. Сглотнул ком, подступивший к горлу, покраснел от стыда.

– Я… я… – торопливо начал он. – Классно посидели, правда, но мне надо идти, правда, я все объясню. – И засобирался.

* * *

Кортеж из четырех машин – двух фиолетовых «Газелей» и двух внедорожников «УАЗ» серии «Патриот» – замер перед шлагбаумом контрольно-пропускного пункта. Громкоговорителей тут было понатыкано, как грибов после летнего дождя. Из них безостановочно лилось:

– Граждане! Внимание! Вы находитесь у границ зоны экологического бедствия! Несанкционированные попытки пересечения Периметра влекут за собой уголовные последствия и будут пресекаться любыми доступными методами. Бойцы Службы безопасности имеют право открывать огонь без предупреждения! Не рискуйте своими жизнями! – Запись была зациклена.

Красовались информационные столбы, что служили предупреждением о сроках за мародерство и ликбезом о последствиях лучевой болезни. Ни слова об аномалиях, мутантах и артефактах. Разве что большой агитационный плакат с призывом к гражданским лицам о недопустимости содействия так называемым сталкерам.

Пассажирская дверь флагманской «Газели» открылась. На асфальт спрыгнул мужчина, затянутый в комбинезон научного сотрудника. Звали его Константин Лебедев. Зажав в руках ворох каких-то папок, направился к центральному зданию. Лебедев не любил въезжать в Зону через КПП «Южный». Нет, здесь все было схвачено, как и в «Дитятках». Но вот начальник смены – Штырев с его напыщенной физиономией – всякий раз выводил из себя. Да только лучше Штырева потерпеть, чем того принципиального министерского дурачка, что заступил в наряд на вотчине Шевченко.

«Когда Малинин был жив, – вспомнил он, – и все хотел переиграть Человека-в-костюме, удалось скормить ему дезу о том, что кабинетная крыса, приехавшая на «кэп», и есть тот самый тайный заговорщик. Торговец тогда решил, что схватил удачу за вертлявую жопу. А они убрали Егорова чужими руками. Красота! Эх, провернуть бы со Штыревым нечто похожее…»

На сторожевой вышке мелькнул пулеметный ствол, что сопровождал бывшего военного до кирпичной будки. Там его встретила металлическая дверь. Сбоку от нее красовалась табличка, что предлагала нажать на звонок. Он и нажал. Открылось окошко, и Константин показал свой пропуск. После этого лязгнуло, наружу вышел упитанный седой старичок:

– Пропуска на всех.

– Держи, – передал он папки.

Седой подошел к машинам, позаглядывал в окна, сверяя рожи с фотками в пропусках.

– Что везешь?

– То, что маркируется знаками биологической опасности, а значит, не подлежит вскрытию. В папочку загляни.

– А если я рискну проверить?

– Тогда посмотри на эти документики. – И в цепкие лапы Штырева перекочевала увесистая пачка мертвых американских президентов. – Вопросы остались?

– Да, вы правы, я не могу рисковать здоровьем личного состава. Цель визита?

– Там же написано…

– Цель визита!

– Устранение последствий разрушения Академгородка, оценка целесообразности его восстановления.

– Долго же вы чесались.

– Все уперлось в финансирование.

– Ладно. – Штырев махнул своим: «Пропускайте». – Хорошей вам дороги! И доброй Зоны.

Лебедев вернулся в «Газель», а шлагбаум медленно пополз вверх. Заработали движки, техника покатила в иной мир. Они въехали. Осеннее, но солнечное небо моментально стало хмурым и беспросветным. Машину потряхивало на разбитой прямой дороге, вдоль которой протянулись таблички «Осторожно, мины!».

* * *

Общественный транспорт ходил с перебоями, пришлось воспользоваться такси. Когда машина остановилась у подъезда, он, расплатившись, вылетел, словно ошпаренный, ввел код от домофона, взобрался по лестнице. У двери замялся: руки тряслись, ключом в замок попасть не мог. Задолбил, как сумасшедший.

– Полина, это я! – кричал он, пытаясь отдышаться.

– Привет. – Полина недоуменно уставилась на него. – Что стряслось?

– Не до объяснений. Вещи! Собирай! Сережку тоже.

– Что? Зачем?

– Все потом!

Оставил Полину в замешательстве, вошел в комнату сталкера, грубо скинул со стены репродукцию картины Айвазовского «Девятый вал», разбив рамку. За картиной – вмонтированный в стену сейф. Отстучал по кнопкам, открыл дверцу – за дверцей его ждал израильский пистолет с глушителем и несколько коробок с патронами к нему.

– Надеюсь, не понадобишься. – Сгреб, забрав и документы на машину.

Пиликнул телефон – эсэмэска пришла. Абонентом значилась «Ялия». Он и не помнил, что записал ее номер.

«Знаешь ли, от меня еще никто так не убегал. Объясни, что случилось. Волнуюсь!»

Отстучал в ответ:

«Потом!»

– Так-так-так, – затараторил, пытаясь вновь настроиться на нужные мысли, чтобы ничего не забыть. – Ноут! – Положил лэптоп в чехол, набросил лямку на плечо.

Через минуту пришло:

«Если ты сбегаешь куда-то, то почему не предложишь мне сбежать вместе?»

Что на это ответить – не нашелся. Молчание – лучшим выходом оказалось. В коридор выскочил. Малыш Сережа, закутанный в покрывало, смотрел сны на нежных руках приемной матери. Ничто его не беспокоило. Сумки уже были свалены у выхода, Кирилл принялся придирчиво осматривать их содержимое.

– Отлично! Возьми, – протянул Поле техпаспорт и