300 дней взаймы - Алексей Хренов

Пилот оглянулся, убедился, что дурдом упакован и большая его часть находится внутри, и дал газ.

Самолётик дёрнулся, подпрыгнул и покатил по полю. Сделал круг вокруг третьего фонаря, будто хотел лично убедиться, что Лёха бегал не зря, вырулил обратно к первому, развернулся носом против ветра и взревел уже по-настоящему.

Лёха вцепился во всё, до чего смог дотянуться.

— Ну давай, каракатица, — прошептал он. — Покажи себя.

Самолётик поскакал на взлёт.

Именно поскакал. Сначала он честно пытался разгоняться, потом наскочил на неровность, подпрыгнул, снова стукнулся о Францию колёсами, обиженно взревел мотором и наконец оторвался от земли с таким видом, будто сделал это назло всем законам аэродинамики.

В тёмном небе его тут же начало болтать. Низкие тучи висели почти над самой головой. Казалось, самолёт прорывается сквозь дождь, хлещущий со всех сторон сразу, а тёмное море впереди сливалось с землёй, небом и Лёхиным представлением о нормальной эвакуации. Самолёт то кренился, то задирал нос, то уходил вниз так, что связанный водитель за спиной начинал особенно выразительно мычать.

На минуту под ними вдруг мелькнул Шербур: чёрная масса порта, редкие огни, мокрые крыши, вода в бассейнах гавани. Потом темнота снизу зло мигнула огненными вспышками.

Почти сразу передняя панель брызнула стеклом.

Что-то звонко щёлкнуло, треснуло, отлетело, и компас, судя по всему, перешёл в разряд воспоминаний.

Самолётик тем временем упрямо лез вверх. Его трясло в облаках, мотор натужно ревел, по остеклению змейками извивались струи воды. Лёха сидел, вдавленный между немецким служебным имуществом и британской инженерной мыслью, и старался не думать, что где-то под ними море, немецкие зенитки и вся остальная география.

Минут через десять самолёт наконец пробил облака.

Дождь пропал сразу, будто его выключили. Над ними распахнулась чёрная высота, и в ней холодно, равнодушно и невероятно красиво сверкнули звёзды.

Пилот обернулся, протянул назад второй шлемофон с болтающимся шнуром и нетерпеливо потряс им в воздухе.

Лёха нацепил его на голову, и первое, что он услышал, оказалось вопросом:

— Ты дебил, Кокс⁈ Зачем ты напихал в самолёт эту дохлятину⁈ — спросили наушники голосом Лили Кольтман.

Глава 23

Шотландский экспресс

https://author.today/work/621312

Вторая половина октября 1940 года. Штормовое небо над Англией.

Над облаками было почти спокойно. Звёзды висели неподвижно, мотор ровно гудел, и только встречный холодный воздух свистел в щелях остекления кабины. Ничто не показывало, что юго-западный ветер уверенно перешёл в полноценный шторм и уже подхватил одинокий «Лисандер», радостно и быстро таща его на северо-восток вместе с Лили, Лёхой и двумя представителями германской администрации.

Минут через сорок Лили начала всё чаще поглядывать вниз. Неуклюжий, даже немного смешной самолёт попытался найти просвет в сплошной облачности, накрывшей Британию.

Земля не появлялась.

Лили осторожно опустила нос. «Лисандер» вошёл в облака и сразу оказался носком внутри мокрой стиральной машины, которым яростно вытирали небо. Самолёт трясло, кидало, дождь стучал по фюзеляжу, крылья исчезли, а немцы сзади дружно изображали церковный хор.

Порыв ветра так швырнул самолёт в сторону, что немецкий водитель завалился на гауптмана и оба немедленно выразили своё отношение к британской авиации содержимым желудков.

Через минуту весь пол задней кабины был щедро уляпан международными осложнениями полёта.

Лёха втянул носом холодный воздух и мысленно поблагодарил конструкторов за отличную вентиляцию кабины. Немцы на нижнем ярусе были явно не столь довольны.

На высоте двух тысяч метров облака не кончились.

На тысяче — тоже.

Стрелка высотомера медленно ползла по циферблату вниз, прошла отметку в триста метров, затем в двести и наконец добралась до ста.

Лили выровняла машину. Вокруг всё равно оставалась только серая муть.

— Кольтман! — заорал Лёха по внутренней связи. — Гиблое это дело — искать землю. Мы таким образом либо найдём какой-нибудь холм, а то и вовсе лишим Британию Биг-Бена!

— Биг-Бен в Лондоне!

Лили убрала газ. «Лисандер» вздрогнул, и вдоль задней кромки крыла плавно, почти беззвучно, выпустились автоматические закрылки, встав в крайнее положение. Машина начала опускаться в серую муть почти на ощупь. Кольтман удерживала её на самой границе сваливания, где любое неверное движение могло оказаться заключительным.

Конечно, на английской машине высотомер медленно отсчитывал футы.

Двести.

Сто пятьдесят.

Сто.

Тридцать метров, в ужасе пересчитал Лёха, пытаясь припомнить, много ли в Британии высоких холмов. Получалось — до хрена.

Ветер раскачивал самолёт, швырял его то на одно крыло, то на другое. Лили ловила машину педалями и ручкой, мотор ворчал на малом газу, а впереди по-прежнему висела сплошная серая стена.

Потом стена внезапно почернела.

Из тумана прямо перед ними начал вырастать склон — мокрый, каменный и огромный. Он проявился сразу весь, без предупреждения: тёмная трава, блестящие от дождя скалы и несколько деревьев, уже почти цеплявших ветками колёса.

— Вверх! — заорал Лёха.

Лили уже дала полный газ.

Мотор взревел, самолёт задрал нос и тяжело полез вверх, едва не чиркнув колёсами по вершинам деревьев. Чёрный склон провалился вниз и исчез в тумане так же внезапно, как появился.

Несколько секунд оба молчали.

— Чёрт, — наконец сказал Лёха. — Кольтман, у нас тут и без того общественный сортир заявлен в полном составе. Холм мы нашли. Осталось не найти Биг-Бен. Давай, лезь вверх, не будем выяснять, насколько далеко это от нас!

Набрав скорость, «Лисандер» подобрал закрылки и, дрожа всем своим металлическим организмом, полез обратно на высоту.

Вторая попытка минут через тридцать оказалась менее впечатляющей, но ничуть не более удачной. На ста метрах под ними мелькала лишь серая мгла, они поболтались пару минут и снова были вынуждены вылезти наверх, в наступающий рассвет над облаками.

Навигатор из Лёхи, честно говоря, был хреновый. Он летал с Кузьмичом, летал с Хватовым, нахватался умных слов и даже умел находить на небе Полярную звезду. Но сейчас весь его вклад в навигацию сводился к тому, что Полярная находилась примерно там, Англия — предположительно где-то внизу, а Франция, хотелось надеяться, уже далеко сзади. Про Северное море ему даже в самых ужасных фантазиях думать не хотелось.

Полёт всё тянулся. Облака стали ниже, но всё ещё лежали плотным ковром. «Лисандер» неторопливо шёл уже на высоте около километра, над самыми верхушками тёмных туч.

Стрелка топливомера лежала почти у нуля.

Лили оглянулась:

— Кокс! Прыгаем? Хрен с