300 дней взаймы - Алексей Хренов

— А если внизу море? Рули давай! Облака вон впереди рвутся!

В тёмной пелене действительно появился узкий просвет. Лили бросила самолёт вниз.

Облака разошлись внезапно.

Под ними лежал город.

Крыши, трубы, мокрые улицы и тёмная громада на высокой скале. Зато прямо впереди в предрассветной мгле блестел короткий и ровный участок — что это такое, с воздуха определить было сложно.

— Смотри, аэродром! — заорала Лили. — Короткий только! Держись!

— Твою мать, с таким пилотажем тебе только на авианосец заходить! — Лёха выдал подопечным несколько успокаивающих пинков и вцепился в борта.

Лили уже не слушала. Она сбросила газ, удерживая машину на самой малой скорости, и автоматические закрылки с предкрылками сами вышли навстречу посадке.

— Разобьёмся к хренам собачьим. — Лёха в ужасе не мог оторвать взгляда от проносившегося под ними города.

Самым ранним утром военно-морской «Лисандер» просвистел над крышами Старого города, едва не снеся колёсами несколько печных труб, перелетел край эспланады, тяжело стукнулся колёсами о булыжник и поскакал вверх по склону, вытряхивая душу из пилота и пассажиров.

Уклон, ветер и последние капли бензина сделали своё дело. Самолёт остановился метрах в пятнадцати от будки часового перед мостом в замок, продолжая молотить винтом мокрый рассвет.

Мотор тяжело кашлянул и затих. Внезапная тишина оказалась почти оглушительной — только винт ещё несколько раз судорожно дёрнулся и тоже замер.

Из караульной будки выскочил часовой. Несколько секунд он неверяще смотрел на самолёт, возникший посреди эспланады, затем вскинул винтовку и заорал:

— Тревога! Нападение на штаб! Руки вверх! Не двигаться! Бросай оружие!

— Ты, придурок, не пристрели нас! Караул вызывай! — Из передней кабины показалась голова пилота. — И скажи, куда здесь сдавать пленных!

Вызывать никого не пришлось. Через мост от ворот уже неслась дежурная смена — сапоги грохотали по камню, винтовки грозно сверкали штыками в пасмурной полутьме. Бегущий первым сержант размахивал револьвером с лицом человека, которому до завтрака уже испортили всё дежурство.

Караул окружил самолёт.

Внутри обнаружилась сложная военно-политическая композиция из двух связанных немцев, основательно изгвазданных в последствиях перелёта, причём один из них представлял рейх исключительно в нижнем белье. Сверху сидел третий немец и поддерживал порядок пинками.

— Халло! Бразер! — радостно приветствовал он сержанта, не прекращая воспитательной работы.

Сержант ошеломлённо что-то сказал в ответ. Лёха понял только отдельные слова. Судя по всему, ему предлагали поднять руки, не двигаться, выйти из самолёта и одновременно объяснить, кто он такой.

— Лейтенант-командер Кокс. Воздушные силы флота. Прибыл вот тут, с пленными. А эта мисс — водитель нашей авиакобылы.

Лили уже выбралась из передней кабины и спрыгнула на булыжник. Ей пришлось поднять руки под нацеленными на неё штыками.

— Сам ты кобыла, Кокс! Те двое — точно немецкие пленные. Этот хмырь — Кокс, Королевский флот.

Сержант посмотрел на немецкую форму Лёхи.

Потом на нижнее бельё водителя. Следом его взгляд упёрся в гауптмана, словно оценивая его стоимость в наградной системе.

— Флот, говорите, мисс?

— Тот, который ругается, точно флот.

Это объяснение оказалось понятнее документов.

— Всем поднять руки! Не двигаться! Всё оружие на землю! — истерично проорал сержант, размахивая револьвером.

Солдаты принялись вытаскивать и обыскивать пассажиров.

Лёха выбрался первым. Он спустился по железной лесенке и тут же обнаружил перед собой три винтовки со штыками.

Водителя сняли следом и положили на булыжник. Видимо, долгое пребывание сначала в багажнике «Опеля», а потом на полке «Лисандера» несколько нарушило первоначальную геометрию немца.

— Лучше найти тачку. Или можно даже в чемодане унести, — внёс рацпредложение в продолжающийся сюр Лёха, стоявший с поднятыми руками, и заработал злобный взгляд и угрожающее движение винтовкой.

Последним извлекли гауптмана, после чего задняя кабина стала просторнее примерно в три раза, но атмосфера в ней не улучшилась ни на йоту.

Сержант снова заговорил — его язык атаковал быстро, решительно и почти без согласных.

— Он велит снять оружие, — произнесла Лили, вытаскивая револьвер и глядя на Кокса.

— Так бы сразу и сказал.

Изъятие опасных предметов продолжилось.

Лёха сунул руку в карман куртки, вытащил немецкую гранату и протянул сержанту:

— Подержи.

Тот машинально взял её, опустил взгляд на собственную ладонь и заметно побледнел.

— Не-не-не, бросать не надо! — поспешно предупредил Лёха. — Колпачок пока на месте, но дёргать там за верёвочку я бы на твоём месте не стал.

Сержант очень медленно положил гранату на булыжник.

Следом на мостовую легли ещё два пистолета, запасные магазины, немецкая ракетница, нож, бумажник гауптмана и ещё несколько предметов, происхождение которых Лёха предпочитал бы не обсуждать.

Сержант посмотрел на образовавшуюся коллекцию.

— Почти всё, — поправился Лёха и достал из-за пояса складной нож. — Сержант, не подскажете, а где мы?

Караул окончательно утратил доверие к военно-морской авиации.

— Вы все арестованы за вооружённое нападение на штаб Шотландского командования!

Лили возмущённо ткнула пальцем в самолёт:

— Это не нападение! Это аварийная посадка!

— За аварийную посадку прямо в штаб Шотландского командования!

Середина октября 1940 года. Адмиралтейство, Лондон, Англия.

Несколькими часами позже известный читателю лейтенант Флеминг аккуратно постучал и засунулся в кабинет директора военно-морской разведки контр-адмирала Джона Годфри. В ответ из-за стола донёсся невнятный рык, сопровождаемый коротким кивком, мол, докладывайте.

— Сэр, они нашлись.

— Хоть одна хорошая новость за утро. А хотите, я угадаю, где?

Флеминг замялся.

— Сэр?

— Всё просто, лейтенант. Мне пять минут назад позвонил сам Дадли. И как вы думаете, чем был впечатлён наш Первый морской лорд?

Флеминг благоразумно промолчал.

— Ему позвонили из Шотландского командования, — продолжил Годфри. — Заверили в глубочайшем почтении к Королевскому флоту и попросили оказать небольшую любезность: в следующий раз не сажать флотские самолёты прямо перед Эдинбургским замком… даже для доставки пленных. Они, видите ли, прекрасно могут сами прислать машину и забрать немцев.

Адмирал попытался сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержал и расхохотался.

— Представляете, Флеминг, какая рожа была у Дадли?

— Боюсь даже предположить, сэр.

— Совершенно зря. Вы много потеряли.

Годфри отсмеялся, вытер глаза и снова посмотрел на Флеминга.

— Объясните мне, Флеминг, как они вообще оказались в Эдинбурге?

— Летели в шторм, компас разбило пулей, наземных ориентиров не было. Сели на первую удобную площадку, сэр.

Годфри понимающе вздохнул.

— Разумеется. Если бы Кокс просто вернулся через Ла-Манш, пришлось бы заподозрить, что его завербовали.

Он помолчал, перелистнул лежавшие перед ним