Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Чего ты несешь, не было у нас никаких Гитлеров в Горьком.

— В живом виде да, не было, а я про изображение. Знаете Дом связи на площади Горького?

— Ну знаем конечно, там телефоны подключают.

— Так вот, на боку у него есть большая надпись «Дом связи», а прямо над ней барельеф прямоугольный, ну с рабочими, колхозницами и колосьями пшеницы, видели?

— Да, есть там что-то такое.

— Так вот, если стоять где-то в районе перекрестка Свердловки с Воробьевкой, то при определенном угле солнца над горизонтом на этом барельефе появляется профиль Гитлера.

— Иди ты! — сказал Андрюха.

— Сам я этого не видел, так что врать не буду, но минимум трое моих знакомых божились, что видели это дело вот как меня видят… мол пленные немцы все это устроили и все такое. Немцы ясное дело тут не при чем, потому что построено оно до войны, но такая городская легенда имеет место…

А тут за разговорами мы и не заметили, как начался город Горький, в котором как известно всегда ясные зорьки. По городским улицами пролетели со свистом, а в 21 веке на этом проспекте Гагарина по вечерам можно было часами выстаивать. Вот и моя деревня, вот и дом можно сказать родной, а вот и клуб имени Анюты, а вот и сама Анюта, стоит на сцене и пытается спеть жалостливый Сиреневый туман… ну не женская это песня, не женская, да и голос у Анюточки не для нее… но ладно, говорить ничего не буду.

Нам конечно обрадовались, спросили, где закупленное добро — я ответил, что в машине, пойдемте каждый возьмет понемножку, чтобы Полинам Андреевнам лишнюю пищу для ума не давать. Книги с пластинками просто показал, что они есть, пусть в багажнике лежат, Вера попросила одного БониМ-а, выдал. Джинсов каждый взял по 2 штуки, мне 3 осталось, и по одному тихо-незаметно прошмыгнули обратно в клуб.

После внимательного изучения и рассматривания штанов и возник вопрос, который я собственно с утра предвидел — а можно мы по одной штуке себе возьмем, джинсы-то классные, когда еще такие получишь… Со вздохом махнул рукой, разбирайте, потом сочтемся, себе тоже взял. Разобрали — Монтана почему-то пользовалась гораздо большим спросом, Вранглер только я присмотрел и Вовчик. Девочки отправились примерять обновки в спортзал, мы остались в актовом. Подошло практически всем… только в длину кое-кому укоротить бы надо. Вот так вся наша развеселая гоп-компания переселилась в американские синие штаны… просто великое переселение народов какое-то состоялось.

Тут у меня почему-то начала крутиться в голове одна знакомая мелодия… а я иду такая вся… нет, не в дольче-габано, а в джинсах монтана… за 2 минуты переделал сердючкин текст на более созвучный эпохе, какие сейчас нахрен Дольче с Габбанами, они только через 7 лет появятся на горизонте, туманную вина-ванну заменил на более понятную рюмку водки, товарные марки мобильных операторов на названия папирос, «он сидит в одноклассниках» на «он сидит с одноклассниками», ноты тоже быстренько накидал на коленке — народ больше был занят джинсами и на меня внимания не обращал. Подошел к включенной Ионике, не сильно сложнее она баянной-то клавиатуры, да и наиграл мелодию, а петь по бумажке предложил Вере, ее голос больше всего подходил. По ходу дела значит комментировал происходящее:

— Эта песня о трагической судьбе девушки, которую бросил ее парень, и вот она идет по весеннему городу, с трудом сдерживая слезы, и единственное, что служит ей утешением, так это новые джинсы Монтана, рюмка водки и сигареты Стюардесса:

А я иду такая вся в джинсах Монтана,

Я иду такая вся, на сердце рана.

Слёзы душат-душат, я в плену обмана,

Но иду такая вся в джинсах Монтана.

Мне уже восемнадцать, в паспорт страшно смотреть,

Он сказал, я красивее всех на планете.

Почему ночью злой не смогла сказать «нет»,

Дайте мне рюмку водки, дайте ж пачку сигарет.

Почему мы не вместе, дай мне ответ,

У него Беломор, у меня Стюардесса.

Что такое любовь, кто откроет секрет,

Дайте мне рюмку водки, ну дайте ж пачку сигарет.

А я иду такая вся в джинсах Монтана,

Я иду такая вся, на сердце рана.

Слёзы душат-душат, голос мой простужен,

Я иду такая вся, он мне не нужен.

А я иду такая вся в джинсах Монтана,

Я иду такая вся, на сердце рана.

Слёзы душат-душат, я в плену обмана,

Но иду такая вся в джинсах Монтана.

Верунчик схватила мотив с первого раза, молодец, со второго вообще все прокаталось почти как для записи — закончил выступление, раскланялся, ответил на многочисленные вопросы, ты что ли это сочинил? Сказал, что народ сочинил, народ, а я только Монтану вставил и записал все на бумажку. В народ, я так думаю, это уйдет, но со сцены петь наверно нельзя будет… если только джинсы заменить на что-то более отечественное… да и рюмку водки хотя бы на вино… ладно, там видно будет. А Анюта похоже обиделась, что не ей песню отдал, стоит вон губы надувши… ну ничего, родная, Настасью Филипповну не одна ты умеешь включать.

Дал задание Вере связаться с родственницей в комиссионке и сдать оставшиеся штаны, только сначала со мной цену обсудить конечно. Он согласно кивнула. И еще вспомнил о чернокнижнике Евтушенко:

— Андрюха, можно я от тебя позвоню по делу?

— Ну можно конечно, — ответил он.

Пошли к нему в квартиру, набрал номер (по памяти помнил, она у меня хорошая), тууу-тууу-тууу, — Алло! — Здрасть, это Сережа такой, позавчера вам книжки оптом предлагал на толчке, так они у меня появились, не передумали брать? — Да нет, не передумал, а что появилось? — «Парень из преисподней» и свежий «Зарубежный детектив» по 10 штук (пластинки я пока решил попридержать, неча все яйца в одну корзину класть). — Первые возьму по 10, вторые по 12. — Так я их через пару часов закладываю в ячейку, номер и код сообщу сразу после. — Договорились. Ту-ту-ту.

Вот и славно, 90 р навару, а с пластинками попозже разберемся.

Станислав Игоревич продолжает выходить из сумрака

Когда выходил из подъезда чисто автоматически посмотрел по сторонам и неожиданно в арке на той стороне улицы увидел что-то знакомое… ба, да это ж Станислав Игоревич собственной персоной. Игоревич тоже увидел меня и сделал приглашающий жест… таки клиент кажется созрел.