Мастер билдов 2 - Егор Петров

Я поправил лямки и пошёл на юг. Окончательно я ничего не решил, просто стоять на месте было глупее всего, а по дороге думается лучше.

Речка шла со мной от самого города, и я к ней привык настолько, что перестал замечать. Она то отходила за перелесок, то возвращалась к обочине, я набирал в ней воду и не думал. Мелкая, шагов десять поперёк, каменистое дно, перекат на каждом втором повороте. В одном месте перешёл вброд, даже не замочив колен.

На второй день после Ганна тракт прижался к воде вплотную и дальше от неё уже почти не отходил.

С этого момента начали встречаться твари.

Первого я услышал раньше, чем увидел. В зарослях между дорогой и водой что-то шло параллельно мне, шагах в тридцати, не особо скрываясь, и шло уже минуты три. То есть присматривалось.

Изображать разведчика я не стал. Снял алебарду со спины, вышел на середину тракта, где вокруг было пусто во все стороны, и подал Ци в древко.

Он вылез шагах в пятнадцати впереди. Ящер, D ранг, обычный, похожий на тех, что стояли под южной стеной, но немного другого цвета. Тощий, с ободранным боком.

Он посмотрел на меня. Я посмотрел на него, и он побежал.

Ну сам виноват.

Дальше всё было быстро. Он бежал низко, пригибаясь к земле, как они все делают, и хотел дернуться влево, но алебарда длинная, алебарда классная и тяжелая. Один короткий встречный тычок шипом под основание шеи. Ци была в наконечнике еще с того момента, как он только начал бежать. Хрустнуло.

Я стоял над тушей, дышал и понимал, что мне хорошо. Как мне нравятся проблемы, которые решаются за четыре секунды, без загадок и споров. Тварь напала, тварь получила, всё сошлось целиком и проверять нечего.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь как дурак, и не стал с этим ничего делать.

Потом сообразил, почему они полезли именно сейчас, и стало чуть менее весело. Они шли к воде. Всё живое ходит на водопой, и твари, судя по всему, не исключение. Волна прокатилась и рассосалась, кто-то отбился, кто-то потерялся, и теперь всё это брело по округе туда, где можно напиться. А тракт, как назло, идёт вдоль той же реки, потому что люди воду тоже любят.

Я долго шагал по пустой дороге и ныл, что мне скучно. Осторожнее с желаниями, Рэй. Потому что, кажется, скучный отрезок пути кончился.

Зерно всплыло почти сразу. С одной стороны, это хорошо, потому что можно бесплатно подлечиться. Но то, что я не могу его продать все равно немного бесило.

Не знаю, как бы я с тоской по упущенным деньгам справлялся, если бы не мог его распылить. Честно, хочется уже стать крутым магом и пеленать себе зерна, чтобы решать самому — продать или пустить на лечение.

Пустил ману, хрупкая структура привычно рассыпалась, золотая пыль впиталась. Хорошо. Трещины затягивались.

В голову пришла забавная мысль. Я ведь в таком формате кача и кузнец, и наковальня, и, кажется, ещё и заготовка. Ведь как: убиваю тварь, форсирую закалку, получаю травмы на ядро и тут же их лечу. На моё решение качаться как можно быстрее ложилось отлично, схема выходила красивая и замкнутая, я даже прикинул на пальцах, сходится ли она в плюс. Сходилась, пока дроп высокий. А когда дроп упадёт, я хотя бы буду сильнее, чем сейчас.

Изъян был один: она работает ровно до того дня, когда ядро с кругом решат, что им тесно вдвоём. И это случится в тот момент, когда я докачаю слой, а может, возьму следующий. И тогда мне придется прорываться на второй круг, и вот там будут сложности, я уверен. Надо бы к этому моменту разобраться, как его ставить. Чёрт, почему я у Ганна не спросил… Мог ведь столько полезного и прикладного по магии узнать, но нет, блин, решил поспорить и поорать.

Ману я сбрасывал каждый день, и это меня грызло.

Копить её нельзя, чтобы не форсировать закалку.

А сброшенная мана не исчезает. Висит, оседает, держится потом ещё долго. Я даже как-то остался проверить, и выяснил, что полностью исчезает она часов за шесть. Это мне напомнило игру в казаки-разбойники, в которую гоняли с пацанами в далёком детстве: ты убегаешь, но должен ставить метки, по которым тебя рано или поздно поймают.

Так что выбор у меня был либо оставлять следы, либо травмировать ядро. Вот я и следил.

За следующие дни встретил еще шесть монстров. Тройка гончих, огненная рысь D-ранга, и еще два ящера. И одно зерно на всех, моё любимое, с гончей. Смешно: я раньше о нём мечтал, а теперь распылил, не глядя. И вот тут оказался интересный момент — зерно E-ранга на лечение повлияло примерно никак. То ли совсем никак, то ли настолько слабо что я даже не почувствовал. Ясно, понятно, запомним.

На пятый день тракт начал заворачивать и вывел меня на высокий берег.

Внизу моя река кончалась. Выходила из-за поворота, разворачивалась вправо и вливалась в другую — широкую, медленную, шагов двести поперёк, с бурым отливом. Место слияния было хорошо видно сверху: чистая полоса шла вдоль течения ещё с полсотни метров, не желая смешиваться с бурым, а потом растворялась.

Я снял мешок и сел прямо в траву.

И первое, о чём подумал — что зря вчера бросил стул. Вот сейчас он бы очень пригодился. Тащил его с собой четыре дня, потому что спать удобно. Но как только начались стычки с монстрами, понял что он реально сильно мешает и бросил, так что всё правильно сделал. Но обидно.

Сидел я долго. И только когда затекла спина, сообразил, что именно делаю. Я ничего не считал. Не прикидывал, где спуститься, не искал брод, не соображал, чем это может быть полезно. Просто смотрел, как одна вода входит в другую.

Две недели я только и делал, что считал. Шаги, дни, проценты, варианты, секунды у отражения. Всё подряд, лишь бы занять разум. А тут сел — и перестал. Оказывается, так тоже можно.

Потом, конечно, всё равно начал.

Потому что про большую воду я знал одну вещь. В игре разломы никуда не девались и не схлопывались, они расширялись, год за годом, трещина за трещиной, жрали континент и остановились только там, где начиналась настоящая вода. В лоре было что-то про то, что большая масса воды стабилизирует пространство, и чем больше