Другая жизнь Ромы Гончарова 3 - Поток Нейтрино

Драка вышла короткая и некрасивая: они сцепились, повалили стаканы, Матвей попал еще раз, Кантемир вцепился ему в рубашку и потащил вниз, вокруг закричали сразу несколько голосов.

— Э, э, вы чего, сбрендили⁈

— Разведите их, что стоите!

— Князь первый толкнул, я видел!

Йося с двумя приятелями стояли за спиной Корфа и в драку не лезли.

— Да разнимите же кто-нибудь! — заорал громче всех Йося, сам не двигаясь с места.

Корф разнимать не полез. Он отступил на шаг и отряхивал пену с рукава.

— Матвей, хватит! — крикнул он, но тот не слышал.

Я схватил Кантемира сзади, под руки, и потянул на себя. Весил он больше меня и рвался вперед, одному мне было его не удержать, но Денис, не дожидаясь, пока его попросят, повис у Кантемира на правой руке, и вдвоем мы его оттянули.

Матвея оттаскивали с другой стороны. Илья взял его за плечо, с другой стороны его перехватил парень постарше, из старшекурсников, а Глеб встал между дерущимися, спиной к Матвею, и развел руки. Парень в жилетке выключил музыку и пошел к нам через холл, в тишине стало слышно, как тяжело дышит Кантемир и матерится Матвей.

— Пусти, Ром! — рванулся Кан.

— Да пустите, я ему… — дернулся с другой стороны Матвей, и у Ильи с парнем постарше выходило не лучше, чем у нас.

Тогда Корф все-таки подошел к Матвею сзади и сказал ему что-то на ухо. Материться тот перестал, а дергаться нет.

— Кан. На меня смотри. На меня, не на него. — Когда между ними стало шага три, я разжал руки, перехватил Кантемира за плечи и развернул к себе. — Его держат, до тебя он не дотянется. И ты к нему не лезь, хватит.

У него была разбита губа. Он вытер кровь тыльной стороной ладони, размазав по подбородку. Смотреть на меня не хотел и рваться бросил не сразу, а Денис так и висел у него на руке.

Тут от входа прибежала Жанна, подруга Веры.

— Что случилось-то? — спросила она, оглядывая нас. — Я на минуту отошла… Кто ему губу разбил?

Ей никто не ответил. Побелевшая Вера молчала у стола с пустым стаканом в руке, а вокруг собирался круг. Подоспевшие увидели такую картину маслом: разбитая губа князя Кантемира Атажукина, рубашка Матвея с оторванной пуговицей, пивная лужа под столом и общая атмосфера двух сцепившихся альфа-самцов с выражениями лиц и позами «держите меня семеро».

Диджей, парень в жилетке, чье имя я пока так и не узнал, протолкался в круг.

— Так, все, — громко и зло сказал он. — У нас тут дискотека, а не бокс. Оба на выход, разбираться будете у себя на этаже. — Он кивнул старшекурснику, который держал Матвея: — Костромитина на фиг с пляжа. И князя этого, первака, тоже.

— Обоих-то за что? — удивленно спросил Корф и шагнул к нему. — Матвей стоял и спокойно разговаривал, а князь на него с двух рук, при всех. Это хорошо еще, что у него кинжал отобрали! Ты, Руслан, лучше бы спросил сначала старосту князя, Гончарова, он рядом был. Гончаров, кто первый начал?

— Первым толкнул Кан, — не стал отрицать я. — Вот только до этого твой Матвей…

— Вот, — перебил Корф и повернулся к парню в жилетке. — Князь первый начал, староста сам сказал. А что там было до этого, он потом расскажет, он у нас байки плести мастер. Вчера всем объяснял, что такое справедливость, а сегодня его сосед человеку морду бьет, и он его отмазывает. Для дружка твоего кавказского правила другие, да, Гончаров? Успел Атажукин тебя отцовскими бабками купить?

Во время этого спича Кантемир под моими руками дернулся вперед, и мне стало не до Корфа.

— Кан, стой! — удержал его за плечи я, а Денис перехватил руку крепче. — Стой, говорю. Ему только этого и надо.

— Я его пальцем не тронул! — крикнул Матвей, дернувшись у Ильи в руках. — Стоял, разговаривал, а он с двух рук! Дикарь какой-то, кто его принял сюда вообще?

В круге заговорили с нескольких сторон.

— Так а чего вы к ним полезли-то?

— Кто полез? Князь толкнул, я сам видел!

— Да ты конец видел, а не начало!

— Первокурсники вообще охренели, руки на старшаков распускают!

— Да выводите уже обоих и музыку включайте!

— Ладно, — решил парень в жилетке и махнул рукой. — Князь, давай на выход. Может, сделаешь выводы. А потанцуешь в следующую субботу. Костромитин пусть умоется и сидит тихо, еще раз полезет, вылетит следом. Понял, Феликс?

Корф довольно кивнул и развел руками — мол, а я что, я только за.

Старшекурсник отпустил Матвея, а сам шагнул к нам.

Вот так. Как Кан толкнул, видели многие, а что было до толчка, слышали лишь те, кто стоял вплотную. Корф, похоже, тоже это понимал и решил дожать общественное мнение. Он оглядел круг, нашел в нем кого хотел, и барон уже мягче, почти по-приятельски, сказал:

— Да вон хоть Дениса спросите, он рядом стоял с самого начала. Денис у нас парень прямой, всем всегда все рассказывает, весь этаж знает. А, Денис, как дело было?

Веденеев стоял рядом, а потому я почувствовал, как он дернулся. Уши у него заалели, и на меня он не посмотрел.

— Первым толкнул Кантемир, — сказал Денис. — Это правда, я видел.

Корф кивнул, довольный. Денис посмотрел на меня. Я кивнул:

— Давай, Ден.

И тогда Денис, глядя Феликсу прямо в глаза, севшим голосом продолжил:

— Только ты, Феликс, перед этим про его отца очень плохие вещи сказал. Что папа его приедет и всех купит. А потом Матвей на Кантемира полез, и Кантемир его только после этого толкнул. Ты это почему-то не рассказал… — закончил он совсем тихо, и тогда пришлось вступить мне.

— Руслан, погоди, — обратился я к диджею в жилетке.

Он обернулся с таким лицом, будто еще немного, и выгонит вообще всех, включая аппаратуру.

Кантемир опять напрягся под моей рукой, и я спокойно попросил:

— Кан, отпусти.

Он посмотрел на меня непонимающе, потом опустил голову и понял, что все это время он сжимал мой рукав. Пальцы его разжались, и я спросил:

— Ты сейчас сможешь постоять спокойно?

— Смогу.

Я убрал руку с его плеча и кивнул Денису. Тот тоже отпустил.

Пожалуй, следовало сделать это раньше. А то мы вдвоем держим человека, как бешеного, и одновременно объясняем окружающим, что он вполне нормальный. Очень убедительно получается.

Потом я снова повернулся к Руслану и сказал:

— Ты решил вывести обоих. Потом Феликс сказал, что Матвей просто стоял и разговаривал, и ты передумал. Так?

— Ну?