Первый Предтеча 6 - Элиан Тарс

В это же время Цицерон получил акты о принятии Жетонов и ещё на всякий случай бумажное свидетельство, подтверждающее наш новый рейтинг — он составлял четыреста восемьдесят восемь единиц.

В машине Браунштейн подтвердил, что допуск в Ратную палату у нас теперь есть и что нам не придётся там разворачиваться второй раз за день.

— Кстати, — хмыкнул он, повернув ко мне телефон. — На странице рода в Единой палате теперь много нового.

Первым я увидел раздел пропусков на режимные объекты Империи. Отдельным списком шли Станы Ратной палаты, и напротив ближайшего, тверского, уже значилось «одобрено».

Также открылся раздел имперских подрядов — контрактов, которых нет в общем доступе и которые Империя предлагает лишь родам с рейтингом. На территории Ярославской губернии таких висело только три. Один из них Браунштейн прочёл мне вслух: «Сопровождение груза до Череповца».

Ещё юрист показал, что земельный налог на Чёртову Лапу и на бывшее имение Залесских отныне считался по сниженной ставке.

— И это ещё не всё, — продолжал Браунштейн. — Открылся каталог военно-артефактных мастерских. Первая ступень допуска: артефакты, которые в свободной продаже стоят втрое дороже, а половины из них в продаже нет вовсе. Вторая ступень пока закрыта, но откроется по достижении тысячи рейтинга. Как все интересно-то… Никогда не работал с приложением рода с повышенным рейтингом. Благодарю за это, — кивнул он и снова погрузился в чтение.

Несмотря на свой высокий уровень, Браунштейн всё же наёмный юрист и выполнял определенные работы, зачастую узкие — ибо в родах есть свои штатные юристы с более высоким уровнем доверия господ.

А те, кто мог доверить стороннему юристу всю свою подноготную, явно силой и высоким рейтингом не отличались.

Однако вслух я сказал иное:

— Хорошие доступы и цены нам нужны.

— Но самое любопытное, Антон Игоревич… — ещё сильнее оживился он. — О-хо-хо! Смотрите, в самом низу кнопка. Пока серая, то есть неактивная, конечно же. Но вы читайте.

— «Ходатайство о восстановлении разряда рода», — всмотревшись в экран, прочитал я.

Глава 23

Уже вечерело, когда мы добрались до стана.

Из КПП вышел тот же прапорщик. Хах, тот же, да не тот — в этот раз он держал прямую спину и быстрым шагом направился к нашим машинам.

— Проезжайте, ваше благородие, — произнес он, поклонившись (пусть и не низко). — Прямо и направо, до плаца.

Шлагбаум поднялся. Верхневолжский стан оказался не просто воинской частью, а чуть ли не маленьким военным городком: тянулись ряды казарм, ангары с техникой, отдельно стояло штабное здание с имперским флагом, вдалеке виднелись стрельбища и полоса препятствий, уходящая в сосновый лес. Всё было выкрашено свежей краской и вылизано до блеска.

Мы добрались до плаца, по которому маршировало человек сто — коробками по десять человек.

— Неплохо идут, — неохотно признал Святогор. — И будет совсем неплохо, если так же и стреляют.

Я оценивал их иначе. Руна Ощущения показывала сотню Источников — и, надо признать, такое скопление далеко не слабых одарённых меня радовало.

У края плаца, заложив руки за спину, нас ждал мужчина лет пятидесяти пяти в тёмно‑сером мундире. Он мельком взглянул на «Руссо‑Балт» и пикапы, подъезжавшие следом. Наших же гвардейцев, которые стали проворно выходить из машин, он разглядывал куда пристальнее.

Мы с Лапой, Святогором и Браунштейном подошли к нему ближе. Цицерон подтянулся через несколько секунд.

— Тысячник Веретенников, Ефим Алексеевич. Начальник строевой части Верхневолжского стана. По Имперской единой системе — полковник, — коротко представился встречающий, склонив голову. — Ваше благородие, господа!

— Антон Северский, глава рода, — назвался я. — Со мной глава гвардии Святослав Иванович Горцев, в прошлом капитан имперской армии. И юрист Виктор Валерьевич Браунштейн — поверенный рода.

Я указал на своих сопровождающих, мужчины поздоровались деловыми кивками.

Святогор цепко смотрел то на полковника, то бойцов за его спиной. Мне очень понравилось, что пиетета перед высоким офицером бывший капитан вообще не испытывал.

Свят полностью сроднился с тем, что он в основе своей глава гвардии рода Северских, а уже потом — капитан в отставке.

— Прежде чем будем говорить о цифрах, я обязан сказать то, что говорю каждому роду, — твердо произнёс Веретенников. — В Палате не просто продают бойцов. Здесь подбирают роду гвардейцев из наших ратников, а ратникам — род. Каждый ратник учится за счёт Империи, с достоинством отрабатывает практику, и приходит в род обученным бойцом. Сам ратник при этом получает новый дом. Если род ему подходит, разумеется.

Слова произнесены были без вызова. Этот человек знал цену своему «товару» и не собирался её ни набивать, ни сбрасывать.

— Рад слышать, — спокойно сказал я. — Ходить вокруг да около я не буду — мне нужно человек двадцать-тридцать. Покажите лучших.

— Лучших по чему? — уточнил он. — По стрельбе, по Дарам, по выслуге?

— По тому, кто своих не бросает, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Интересно, — качнул головой Веретенников. — Чаще всего отвечают «по всему сразу», и мне приходится пускаться в долгие объяснения. Отвечаю по существу: верность у этих парней взращивается с первого дня обучения. Тех, кто с гнильцой, мы к себе просто не возьмём. Верность культивируется и растёт до самого выпуска. Но если таки говорить о лучших… Есть готовый взвод, двадцать восемь ратников, командир и его зам. Учились одним потоком, практику прошли вместе, вернулись этой весной. Они друг к другу притёрлись, а это всяко лучше, чем выдёргивать людей из разных составов и ждать, пока они перестанут друг друга обнюхивать.

— Практику где проходили? — коротко спросил Свят.

— Забайкалье, Гусиноозёрск, — ответил Веретенников. — Спорная полоса после монгольской войны так спорной и осталась, места не самые спокойные.

— Но и не как когда-то Хабаровск, — хмыкнул Свят.

Тысячник посмотрел на него оценивающим взглядом, а затем гаркнул в сторону плаца:

— Полусотник Ярцев! Ко мне! С заместителем!

Одна из коробок ратников остановилась, и от неё отделились двое крупных мужчин. Двигаясь к нам, один из них почти бесшумно прошептал «трофейная команда», глядя на наши пикапы.

— Господин тысячник, полусотник Ярцев по вашему приказанию прибыл! — доложил первый, а затем повернулся ко мне и коротко поклонился, ничего не говоря.

Выдержав взгляд, затем он всё же опустил глаза на мой перстень, задержался