Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Постоянно следил за тем, как работают солдаты и что там с моими. Судя по тому, как раскладывали их тела, одна часть — это… мёртвые, другая — живые. Боль в теле ушла куда-то на второй план. Я перемещался пауками, чтобы разглядеть лица.

Смирнов… Живой. С души словно камень упал. Он мне нужен. Зелья мы не сделали, взяли всего два ящика с образцами. Лицо у отца Ольги чуть обгорело, но вроде дышит. Я скрипнул зубами, потому что количество погибших росло. Уже двадцать человек.

Воронов! Собака счастливая, он даже сам стоять может. Хорошо. Отряхивается как ни в чём не бывало.

Костёв… Не понимаю, он что-то держит? Пытался приглядеться: у парня спина в фарш. Его аккуратно положили на брезент, сняли остатки формы. Спина — сплошное месиво из крови, обожжённой плоти и торчащих осколков. А он всё равно цепляется за что-то руками.

И тут из-под него вытащили Рудневу. Дура, жива и цела. Вот же Коля… Пожертвовал собой, чтобы спасти барона Кирилла. Прикрыл её собственным телом.

Пришлось отвлечься. Ам выкопал проход в землянку. Я огляделся: она относительно цела. Засыпало, конечно, землёй, балки попадали, но конструкция всё ещё держится. Решил идти сюда по трём причинам: заларак, Лахтина, зелья. Моих и так спасали. Будет странно, если меня вытащит водяной медведь.

— Тё-тя! — указал лапой Ам.

Повернул голову. Королева лежала на земле без движения, словно сломанная кукла.

— Тащи! — приказал ему.

Ам подхватил меня, и мы тут же оказались рядом с девушкой. Медведь опустил на землю.

Лахтина без сознания, и ещё у неё рана на голове. Судя по всему, прилетело балкой. Кровь запеклась, образуя корку. Сука… Расположился около её тела. Достал ещё эталонок четвёртого ранга, вылил на рану несколько бутыльков и парочку влил ей в рот. Провёл здоровой рукой по лицу Лахтины. Убрал волосы, что прилипли к губам, чуть стёр кровь. И потрогал её. Выглядело так, будто я лапаю девушку, но я искал повреждения. Вроде, кроме головы, больше ничего не задело.

Она не приходила в себя. Не успел послушать про рух, а это важно, особенно сейчас. Ладно! Переместил её в пространственное кольцо, уложил на кровать и прикрыл одеялом. Она после трансформации в скорпикоза снова полностью голая.

Там Лахтина будет в безопасности и, надеюсь, придёт в себя. Подполз к стене и облокотился на неё спиной. Дал команды монстру.

Ам занялся сбором ящиков с зельями, аппаратами для алхимии и всем остальным. Мишка подносил ко мне вещи, а я убирал их в пространственное кольцо. Ничего не оставил, всё пригодится.

Щелчок — громкий, как выстрел.

— Ух! — выдохнул я, когда кость в ноге встала на место. Адская боль прокатилась по телу.

Щелчок. Ещё один.

— Да, — оскалился, почувствовав, как срастается перелом руки.

Кости встали на место. Подняться пока не получилось: нужно время, чтобы лечилки подействовали полностью. Выпил то, что приглушает боль, и много всего другого. Пополз к столу, его сломало пополам. Искал свой артефакт.

Руки орудовали в земле, которая сыпалась с потолка. Ам попытался мне помочь, но своими большими лапами он только помешал.

— Стой! — бросил ему. Продолжил копошиться в земле.

Что-то кольнуло палец. Улыбнулся. Моя иголочка, с ней всё в порядке! Убрал в пространственное кольцо.

Теперь всё, можно выбираться и мстить. Приказал Аму взять меня и тащить к лаборатории. Выбрал место, где было больше всего досок. Именно туда унёс меня монстр и исчез. Я толкнул рукой завалы, создавая шум.

— Тут! — закричал военный. — Тут кто-то есть.

Через пару минут вытащили. Солдаты кинулись разгребать завал, я чувствовал, как их руки хватают меня, вытаскивают.

— Капитан Магинский! Он живой! — кричали бойцы.

В их глазах — радость и облегчение. Командир выжил, пусть я даже не имею к ним отношения. Сейчас все были одной крови — красной, и все — солдатами одной страны.

Меня положили на носилки и потащили в медчасть. Но стоило только мне там оказаться, как я поднялся. Врач кричал, что нельзя вставать, что я должен лежать, что мне нужен покой и куча всего другого. Полетели проклятья от других людей в халатах. Кто-то пытался удержать меня силой. Они не понимали. Никто не понимал, что я должен видеть. Должен знать, кто выжил, а кто нет.

Занялся обходом. За мной семенили медбратья. Опустил взгляд: из ноги и руки текла кровь, я оставлял за собой красную линию. М-да, вот бы сейчас обрадовался некромант. Улыбнулся мрачной шутке.

Отодвигал одну занавеску за другой, проверяя своих. По моим подсчётам, я потерял почти пятьдесят человек. Сорок восемь здоровенных мужиков. Каждый из них — тренированный боец, каждый из них сражался со мной против турок. И теперь их нет. Мясо. Обугленное, разорванное на куски. Остальные все ранены. Кто-то легко, кто-то серьёзно, у кого-то шансов почти нет.

Нашёл Костёва. Пацан без сознания и весь перемотанный. Бинты на спине пропитались кровью, она сочилась сквозь ткань. Рядом сидела Руднева. Девушка подняла на меня красные и мокрые от слёз глаза.

— Он… — выдавила Катя, всхлипывая.

Кивнул, понимая её без слов.

— Спас… Рискнул собой ради меня… — рыдала девушка. — Никто в жизни так не делал. А он дурак! Такой же, как ты. Упёртый… Научил его? Коля старался быть похожим на тебя! Зачем он? Почему?

Хмыкнул. А вот и чувства полезли. Не удивлюсь, если Костёв это специально сделал, чтобы понравиться девушке. Старый как мир трюк. Правда, обычно не требует разодранной в фарш спины.

— Врачи сказали, что он будет жить, — сказала Руднева, не поднимая взгляд. — Но… спина… Он может не…

Не договорила. Я понял и так. Может не восстановиться полностью, остаться калекой.

Отвернулся. Что я мог сказать? Мне жаль? Это война, тут каждый день кто-то умирает или остаётся калекой.

— Вот! — протянул ей лечилки, восстановление магии и выносливость. — Давай ему, пока не придёт в себя.

Девушка открыла рот, и слёзы полились ручьём. Я хмыкнул и пошёл дальше устраивать обход. За другой занавеской нашёл Воронова.

— Гос-по-дин, — произнёс он с набитым ртом.

Бывший аристократ ел, точнее будет сказать — жрал. Он просто запихивал в себя пищу, не жуя. Суп, хлеб, какое-то месиво из тарелки — всё исчезало в его пасти. Врач смотрел на толстяка и мотал головой — явное недоумение на лице.

— Наконец-то нормальная кормёжка, — произнёс Воронов, проглотив очередной кусок.