Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Был бы твой драгоценный наблюдатель на воздушном шаре повнимательнее…

— Ложь, — очень спокойно, даже как-то лениво отозвался Ростик. — Ты забываешь, Каратаев, что перед самой смертью Пушкарева я тоже был на шаре и говорил с ним. Он докладывал об этих черных машинах еще за две недели до налета. Из этого следует, что неправильное решение, которое обернулось разгромом города, исходило отсюда — из Белого дома. Так вот, я спрашиваю, кто ответствен за это неправильное решение?

— Я, по всей видимости, — отозвался Рымолов. — Понимаешь, Гринев, кроме этих черных треугольников, в подлете не было ничего необычного. Пурпурные уже давно летают к дварам за смолой деревьев. Ну, ты знаешь, ты сам и принес эти сведения пару лет назад. И этот полет был почти такой же. Вот я и решил, если мы все равно ничего сделать не в силах, тогда… А получилось плохо. Я это понимаю.

— Но теперь следует не виновных искать, — тут же отозвалась Галя, — а восстанавливать город.

— Не понимаю, — отозвалась своим самым мягким тоном Ева, — почему такое упущение должно сойти с рук?

— Что значит сойти с рук? — взорвался Каратаев. — Вы выбирайте выражения, девушка.

— Если бы я их не выбирала, — улыбнулась Ева, — я бы высказала эту идею совсем по-другому. Только вам, Каратаев, это бы еще больше не понравилось.

— Прекратите, — попросил Рымолов. — Да, решение было неправильным. Мы прохлопали… Но сходить с круга из-за этой ошибки я не намерен. Тебе понятно, Гринев?

— Не очень, — отозвался Ростик. — Но тогда хотелось бы задать и другие вопросы.

Он посмотрел на собравшихся людей, они все смотрели на него не мигая. Некоторые даже привстали.

— Какова должна быть ваша неэффективность, Арсеньич, чтобы, как вы выразились, «сошли с круга»?

— Когда я решу эту проблему, я тебе сообщу. Персонально. Еще вопросы есть?

— С этим неясно, но пока оставим. — Ростик вздохнул. — Тогда следующая трагедия, возникшая по вине — я повторяю, — по вине Белого дома и его… — он мельком осмотрел всех сидящих тут людей, — его чиновничества. Кто послал на две последние машины пурпурных пять наших лодок? Необходимо заметить, что этот вариант уже был отвергнут на совещании, и мы пришли к выводу, что сражаться слабыми антигравами против этих черных — бессмысленно. Я знаю, — продолжил Рост после небольшого колебания, — что на аэродром для отдачи или передачи этого приказа приезжал Каратаев.

— Гринев, — тут же отозвался Каратаев, — не все тебе лавры. Мы тоже должны были кое-что сделать…

— Я прихожу к выводу, Каратаев, чем меньше ты что-то делаешь, тем лучше для города. Просто потому, что больше людей в живых остается.

— Перестаньте хамить, Гринев, — тут же подала голос Галя. — Держите себя в руках.

Рост попытался улыбнуться, хотя губы сводило судорогой гнева и ярости.

— Среди павших был твой брат, Галя. Неужели…

— Я знаю, — ледяным тоном ответила Галя Бородина. И в этом тоне прозвучало нечто такое, после чего стало ясно — смерть брата оставила ее почти прежней. Ей, кажется, невозможно было измениться, даже обычное сестринское чувство было для нее недостижимо.

— Тогда так, — признался Ростик. — Как тут уже было сказано, если бы я не держал себя в руках, я бы высказался иначе, но тебе, Галя, это совсем не понравилось бы.

— Этот приказ был выработан коллегиально. — медленно, чуть не по слогам, проговорил Рымолов. — За него никто персональной ответственности не несет.

— Не так, — отозвался Ростик. — Если коллегиально, значит, несете вы, Арсеньич. Вы, и никто другой. Коллегиальность — это не пряталки, это просто форма, при которой…

— Не учите нас жить, — не выдержал теперь кто-то еще из собравшихся, кого Ростик даже в лицо не знал.

— Еще раз, — сухо отчеканил Ростик. — В результате преступного приказа погибли все, повторяю, все пилоты малых машин. Среди них были довольно опытные люди, такие как Хворост. А лейтенант Бялый, кстати, совершенно геройски вел себя в сражении под Бумажным холмом. И вот какой-то… чинуша, — Ростик сделал над собой усилие, чтобы не выругаться, — своим приказом посылает их на бессмысленную смерть.

— Бессмысленных смертей не бывает, — отозвался Рымолов.

— Как раз бывают, — сказал вдруг Ким.

— Вы что, не понимаете, — почти прорычал Ростик, — что после всего случившегося вам придется многое объяснить людям? И нам особенно, просто потому, что мы требуем.

— Да не волнуйся ты за нас, Гринев, — высказалась Галя, — придет время — объясним.

Кто-то натужно хмыкнул, кто-то неестественно хохотнул.

Ева вдруг сильно дернула Ростика за руку, он не ожидал и просто плюхнулся на свой стул. Ева, чтобы закрыть его, поднялась и даже руками всплеснула, чтобы он не вздумал больше подниматься.

Слова ее совершенно не соответствовали жестикуляции, но они сделали главное — дискуссия Роста с собравшимися была завершена.

— Хорошо, очень хорошо. Мы подождем и послушаем, что и как вы скажете.

— А потом, если будет нужно, продолжим дискуссию, — не очень громко, но отчетливо высказался Ким.

Ева села, повернулась к нему и зашипела, словно змея:

— Ким, мало мне одного Гринева, ты еще будешь на рожон переть?

— Эта вот гоп-компания — «рожон»? — спросил Ростик вполголоса, но почему-то так, что слова его были слышны, кажется, даже в приемной. — Нет, в самом деле, это стадо трусов — «рожон»? Вот этот прятался на заводе, этот из Дома носа не показывал, другие еще где-то… Даже до Дворца культуры они боялись добежать — видите ли, в бегущих стреляли.

— Хватит, Ростик, пожалуйста, — попросила Ева, и Рост ее послушал.

Кажется, она назвала Ростика по имени впервые. Он внимательно посмотрел на рыжеволосую девушку. Она была рядом, очень близко, от нее пахло чистотой и силой. И еще она была разгневана, причем так выразительно, что Рост решил не продолжать ругань с чиновниками. Почему-то именно эта вот девица заставила его отказаться от своего гнева. Он лишь вздохнул, удивляясь себе.

— Да. — проговорил Рымолов, потерев подбородок. — Отчитали нас, причем по первое число. — Он подумал, посмотрел на свои тонкопалые, на редкость узкие руки. — Может, и правильно. Ошибки были, ненужные смерти тоже были. Ребята закрыли нас грудью, а мы… Может, в самом деле они правы?

Что-то очень тонкое, едва ли уловимое при Ростиковой прямолинейности и неспособности интриговать, пронеслось по комнате. Каратаев посмотрел на Рымолова исподлобья.

— Ну что же, — заговорил он. — Тогда следует разобраться, выяснить причины…

— Устранить их, — поддакнула ему Галя. — Чтобы впредь не случилось… недооценки прямых исполнителей. Я имею в виду — того же Гринева и его друзей.

Молчание длилось довольно долго. Рымолов думал, или делал вид, что думает. Кто-то в центре зала негромко